Страница 257 из 262
Матиас обернулся к алтарю, прикидывая, как далеко находится Скилк и сколько скавенов может оказаться на пути. Расстояние отнюдь не радовало, да и шансы выходили такие, что рискнуть осмелился бы разве что ярый поклонник Ранальда. Оставалось надеяться только на Зилью и ее винтовку.
Скилк краем уха слышал крики и страдальческие визги, запах крови, экскрементов и смерти терзал обоняние, но серый провидец не стал отвлекаться. Все происходящее вокруг не имело значения. Ритуал почти выполнен — вот что было важно. Двери скоро откроются. И в этот мир возвратится дух Крипсника — существа, шагнувшего за грань, представшего перед Рогатой Крысой, разделившего ее тайную мудрость. И это существо окажется во власти Скилка и подчинится его воле.
И тогда мир изменится: скавены выберутся из логовищ и пожрут слабые племена-мясо, наводнившие поверхность. Подземный народец обретет владения, обещанные ему богом, а грызущиеся промеж себя владыки гнилья уступят власть единому божественному властелину, серому провидцу Скилку, пророку Рогатой Крысы.
Скилк чувствовал, как вокруг сгущается сила, темная энергия, вытягиваемая заклинанием из небытия. Эта сила наводнила всю пещеру, и символы, нарисованные на костях, засияли черным не-светом. Скилк практически услышал, как трещит, разрываясь, завеса между мирами, как размывается грань между жизнью и смертью.
А затем в черепе разлилась резкая, жгучая боль, и серый провидец пошатнулся, пытаясь удержаться на ногах, но силы стремительно начали покидать его. Скилк распахнул пасть, но вместо негодующего рычания оттуда полилась лишь черная кровавая пена. Скавен тяжело рухнул на край каменного алтаря, и кости его давно почившего наставника разлетелись в стороны.
Грохот выстрела хохландской винтовки отразился от стен пещеры, на мгновение заглушив гул кипящей битвы. Его эхо не стихало и не стихало, сливаясь в сплошной неестественный звон, и битва на секунду захлебнулась — сражающиеся в страхе и растерянности замолкли, а затем все взгляды устремились к алтарю. Бездыханная туша Скилка лежала на камне, словно сраженная божественной силой. Скавены в ужасе завизжали, ошеломленные смертью своего жуткого вожака.
Заметив, как переполошились враги, Матиас вознес благодарную молитву Зигмару. Зилья не промахнулась. Чудовищный серый провидец Скилк мертв. И что бы ни случилось дальше, они уже победили. Охотник высоко поднял над головой мен, глядя на скавенов, еще секунду назад столь яростно жаждавших его крови.
— Никакой пощады! — закричал Матиас, снова бросаясь в атаку. — Во славу Зигмара!
Его крик подхватили по всей пещере. Хаусснер продолжил крушить противников, Кригер рассек череп острозубому громиле, все еще таращившемуся на поверженного владыку.
Совсем рядом послышался грохот, и один из скавенов отлетел назад. В его морде зияла темная дыра. Затем загрохотало снова, — а потом рядом с Матиасом возникла Зилья, разбивая морду очередной штурмкрысе рукоятью пистолета.
— Тебе следовало оставаться на месте, — выдохнул Матиас, парируя удар меча слюнявого крысолюда.
— Я подумала, что ты порадуешься небольшой помощи, — откликнулась Зилья, рассекая брюхо скавену, размахивающему дубиной.
— Я куда больше радуюсь твоему мастерству стрелка, — заметил Матиас. — Теперь мы умрем, зная, что этот мерзавец ушел первым.
Не успела госпожа Маркова ответить, как скавены разразились испуганным визгом. И атака снова захлебнулась — но на этот раз совсем по другой, куда менее радостной причине.
— Но он же мертв! — Зилью передернуло. — Я его убила!
Скавены взвыли от первобытного ужаса и распластались ниц. Каждая мышца в их телах дрожала от страха. Крысолюды чувствовали запах смерти — запах, который никогда не обманывал. Серый провидец Скилк был мертв. И все же он стоял перед алтарем, оскалив пасть. Во лбу у него темнела дымящаяся дыра, из которой сочилась густая смесь крови и мозгов. Он просто не мог выжить.
Отчасти Скилк и сам удивился тому, что жив, но с другой стороны — почему нет? Разве он не отмечен самой Рогатой? Разве бог не назначил его любимым пророком и апостолом? Чему здесь удивляться, когда Рогатая Крыса решила заступиться за него?
Серый провидец окинул взглядом поле боя, выискивая того, кто вздумал покуситься на его жизнь. Это существо, эту самку человека с джизелью ждут невыносимые мучения. Она захотела уничтожить величайший разум из всех какими Рогатая награждала своих детей. Более того, она помешала ритуалу, лишив Скилка тех знаний, которыми мог поделиться с ним дух Крипсника.
Отыскав Зилью, Скилк прищурился и начал стягивать ближе мощные магические потоки, подчиняя сверхъестественную энергию своей губительной воле, готовясь нанести удар.
Тело серого провидца содрогнулось в жестоких спазмах, насыщаясь чародейской силой. И в голове Скилка послышался чей-то шипящий смех. Эта чуждая, враждебная сущность насмехалась над Скилком, поглощая накопленную им силу. Серый провидец попытался прервать заклинание, остановить магический поток, но было уже слишком поздно. Его телом завладел кто-то другой.
Опустив глаза, Скилк увидел перед собой пустые глазницы раскрашенного черепа Крипсника, и на него тут же нахлынуло понимание. Ритуал не провалился. Он увенчался успехом — но Крипсник побрезговал старыми, иссохшими костями, когда-то принадлежавшими ему, и предпочел куда более свежую оболочку.
Как только Скилк сообразил, какую чудовищную ошибку совершил, сущность, поселившаяся в его разуме, разразилась визгливым смехом. При жизни Крипсник был куда сильнее Скилка. А после смерти мощь главы Скриттаров только увеличилась.
Скилк распахнул пасть и негодующе завизжал в равнодушную темноту, кляня переменчивую милость своего капризного божества.
Матиас с изумлением увидел, как Скилк втягивает в изувеченное тело чародейскую анергию. Охотник разрубил ближайшего скавена, пытаясь пробиться сквозь напирающую толпу врагов, тщетно силясь добраться до возродившегося серого провидца до того, как тот сотворит смертоносное заклинание. Но, круша и рубя крысолюдов одного за другим, Матиас понимал, что уже не успеет.