Страница 246 из 262
— Те, кто первыми пробьются в эту дверь, вряд ли смогут после этим похвастаться, — пообещал Эрхардт, притащившим из комнаты шлем и меч.
Капитан-юстициар выглядел достаточно забавно — его голову и грудь закрывала сталь, а конечности — лишь стеганый поддоспешник, но Матиас знал, что на самом деле ничего забавного в Черном Страже, готовом к бою, нет. Однако одного взгляда в окно гостиницы хватило, чтобы уверенность охотника слегка угасла.
— А им и не придется пробиваться, — сообщил Матиас.
Снаружи многие горожане принялись зажигать факелы. Они совершенно не собирались штурмовать гостиницу. Они намеревались попросту сжечь ее.
— Пусть поджигают, — кивнул Кригер. — Когда пойдет дым, он хоть немного прикроет нас от лучников. И, может, кому-то удастся улизнуть.
Матиас хмуро кивнул. Шансы были невелики, но это все равно лучше, чем очертя голову бросаться в безнадежный бой или отсиживаться внутри, дожидаясь, когда вас поджарят. Охотник вытащил второй, еще не разряженный пистолет, а следом и меч.
Крестьяне с факелами начали собираться возле таверны. Матиас слышал, как они кричат, пытаясь подбодрить друг друга перед началом атаки, а затем голоса смолкли, и охотник увидел, как из тени городской пекарни появился худощавый человек в темной одежде. Вся его фигура казалась отвратительно знакомой. Он что-то сказал факельщикам и указал на тележку, вытащенную из переулка. Крестьяне передали факелы товарищам и направились к тележке, доставая нечто похожее на горшочки или бутылки.
А затем худощавый обернулся к гостинице, Матиас разглядел его лицо — и едва не задохнулся от охватившей его ненависти. Он выстрелил, но расстояние оказалось слишком велико, и пуля угодила в плечо одному из горожан, вместо того чтобы поразить иссохшее старое лицо желанной добычи. Подстреленный крестьянин вскрикнул, выронив горшочек. Тот разбился о камни мостовой, и в воздухе растекся серый полупрозрачный дым. Толпа тут же расступилась в стороны, но раненый не сумел вовремя убраться подальше и молча рухнул на землю.
— Вейхс! — заорал Тульманн, вытаскивая из поясного кошеля пулю и порох, отчаянно торопясь перезарядить пистолеты.
После стольких месяцев преследования, после всех ужасов и злодеяний, сотворенных этим человеком, Матиас наконец-то снова столкнулся с ним лицом к лицу. Чумной доктор оставался вне пределов досягаемости, но Матиас не мог позволить ему уйти. Попросту не мог — только не после всего того, что натворил этот злодей, не после того, как…
Зилья погибла. Вероятность, о которой Матиас даже думать себе запрещал, теперь превратилась в жуткую, отвратительную, обжигающую душу правду. Следы крови в ее комнате, предательство вирмватерцев — все это сложилось в одну картинку. Зилья погибла, и виновником ее смерти был Вейхс.
Матиас бросился к дверям, но Эрхардт успел перехватить его за руку, не давая кинуться в самоубийственную атаку. Охотник попытался вырваться и едва не ударил рыцаря рукоятью пистолета, но в последний миг опомнился и опустил оружие.
— Ты его так не достанешь, Матиас, — проговорил Эрхардт.
— Я должен попытаться, — рыкнул тот, силясь высвободить руку.
— Они идут! — крикнул Кригер.
Матиас вырвался из цепких пальцев Эрхардта, но слова рыцаря все же слегка остудили пылавший в его душе гнев.
Выглянув, он увидел, как расхватавшие горшочки горожане бегут к гостинице, и, прицелившись из наспех перезаряженного пистолета, подстрелил одного из них. Как и в прошлый раз, упавший горшочек разбился, выпуская облако серого дыма. Один из горожан, угодив в серые клубы, рухнул наземь. Итого выходило двое — но оставалось еще много, слишком много, чтобы остановить их всех.
— По-моему, было куда лучше, когда они собирались просто сжечь нас, — заметил Матиас.
Доктор Фрейхерр Вейхс наблюдал за тем, как люди тащат горшочки к «Расколотому щиту». Из гостиницы начали стрелять, и несколько горожан оказались убиты, но Вирмватер с легкостью мог позволить себе незначительные потери — толпа собралась достаточно большая, чтобы в конечном итоге доставить ядовитый груз по назначению. Очень скоро гостиницу окутают серые клубы дыма. Вейхс потратил несколько месяцев, чтобы довести смесь до совершенства: он использовал ее, чтобы утихомирить особо буйных подопытных, когда те никак не желали подчиняться. И никогда раньше не задумывался о том, чтобы использовать эти снотворные пары в каком-нибудь бою.
Вейхс улыбнулся, глядя, как носильщики кидают горшочки в окна гостиницы — доктор велел им целиться в разные, чтобы пары распространились как можно шире. Пять, десять, а затем еще больше глиняных сосудов разбивали стекла гостиничных окон, и серая дымка заволокла все, не давая разглядеть происходящее внутри.
Чумной доктор мысленно принялся отсчитывать прошедшие секунды. Взрослому мужчине потребуется около минуты, чтобы уснуть, — зависит от того, какую дозу паров он вдохнет. Охотникам на ведьм, пожалуй, понадобится раз в пять больше — этих людей недооценивать не стоило. Тот же Скилк на собственном опыте убедился в этом еще в Вуртбаде.
Мысли о сером провидце слегка подпортили доктору радость победы. Крысолюдский жрец-чародей с каждым днем становился все более невменяемым и непредсказуемым. Чем меньше оставалось времени до задуманного им в кого ритуала, тем глубже Скилк, похоже, погружался в бездну собственных бредовых фантазий. А что, если этот великий ритуал провалится? Что, если после всех затраченных усилий окажется, что проклятая «Das Buch die Unholden» все-таки обманула Вейхса?
Доктор оглянулся на гостиницу. Старая аравийская поговорка гласила: «враг моего врага — мой друг». Размышлять о подобных вещах было опасно — но еще опаснее было не размышлять о них вовсе.
В этот момент, к вящему изумлению Вейхса, входная дверь распахнулась настежь, и из «Расколотого щита», пошатываясь, выбрался высокий человек в черном бронированном нагруднике. В одной руке исполин сжимал огромный меч, а под мышкой другой тащил бесчувственное тело человека, которого Вейхс знал слишком хорошо. На мгновение ученого охватила неконтролируемая паника. Он и предположить не мог, чтобы кто-то оставался на ногах после стольких минут, проведенных в снотворном дыму. Затем Вейхс повнимательнее пригляделся к неуклюжей, медленной походке воина и обернулся к арбалетчикам.
— Не стрелять! — заверещал ученый.