Страница 24 из 262
ВЕДЬМИНА РАБОТА
Все вокруг пропиталось запахом разложения и смерти. В воздухе висела нездоровая дымка, похожая на чумной туман. Она окрашивала в болезненные цвета лучи лунного света, сочащиеся сквозь соломенную крышу. В невероятно малой лачуге тем не менее умещалось настолько много странных атрибутов, что ими можно было бы заполнить пространство в десять раз больше. С нескольких деревянных столбов, подпиравших крышу, свисали пучки сухих кореньев и засохших сорняков, а их ядовитый запах отравлял и без того зловонный воздух. На полках из грубого дерева покоилась беспорядочная коллекция глиняных кувшинов и горшков, на каждом из которых углем был нацарапан странный глиф, обозначающий, какой сорт мерзости содержится внутри. Гниющие тушки десятков птиц свисали с кожаных веревок, прикрепленных к балкам под крышей. Все они — певчие, водоплавающие, а также падальщики, обитающие на полях сражений и кладбищах, — были схожи в одном. Ни один из трупов птиц не остался целым, у каждого отсутствовала какая-либо часть. У одного — когтистая лапа, у другого — крыло: для работы одинокой жительницы лачуги годилось всё.
Она была согнутой и сморщенной, прожитые годы давили на плечи. Скрюченную спину покрывала коричневая шаль; мерзкие серые лохмотья развевались вокруг скелетообразных конечностей — возможно, некогда это было прекрасное платье. Будто черви, с ее головы спускались тощие клочья седых волос. Испещренная пятнами кожа настолько истончилась под разрушительным действием времени, что сквозь нее просвечивали кости. Лицо старухи из-за бесчисленных морщин напоминало пожухлую поверхность осеннего листа. Над разрезом рта торчал острый ястребиный нос. Из глубоких впадин на лице с холодным, убийственным весельем сверкали два маленьких глаза.
Старуха глядела на огонь, тлеющий у ног. Удивительно, но казалось, будто от догорающих углей веет холодом — так ощущалось ужасное прикосновение магии и нечистых сил. Леденящей ласки сверхъестественной энергии хватило бы, чтобы заставить дрогнуть даже самого храброго солдата, но для старухи использование столь ужасных сил было обыденностью. Магия начала приобретать форму, и беззубый рот ведьмы расплылся в жуткой улыбке. Неестественный огонь сменил цвет с оранжевого на кроваво-малиновый, освещая внутренности хижины. Снаружи могло показаться, что лачуга охвачена пламенем. Внутри огня стали проявляться крошечные фигурки: черепичные крыши и оштукатуренные стены, узкие и извилистые улицы. Старуха видела высокие шпили соборов и храмов, гигантские башни замков и крепостей. Но в эту ночь ее интересовали не такие возвышенные места. Ведьма сосредоточила волю, и изображение закипело, распалось на багровый туман, но вскоре сформировалось заново, на этот раз показывая более четкую картину города.
Глядя на открывшееся перед ней впечатляющее зрелище, Чанта Фавна позволила сухому шипящему смешку слететь с губ. Торговый район Вуртбада, окруженный толстыми стенами тридцати футов высотой с железными шипами наверху, был одним из самых безопасных мест в речном городе. Патрули городской стражи и частной милиции регулярно прочесывали улицы, выискивая преступников, ловко перебравшихся через стены, и не позволяя посторонним задерживаться на территории квартала без веской причины. В течение двухсот лет торговцы не опасались воров и убийц, которые глубокой ночью выходили на свою черную работу и ввергали в ужас остальную часть Вуртбада. В пределах своего района, напоминающего крепость, все они чувствовали себя в безопасности.
Старая ведьма усмехнулась: эти людишки так быстро становились самодовольными, верили в свою защищенность. Иссохшие руки ведьмы, сжимающие маленькую деревянную куклу, потянулись к огню. Старуха улыбнулась, взглянув на фигурку. После этой ночи толстые, ленивые богачи Вуртбада вновь вспомнят, каково это — бояться темноты. Они будут дрожать под одеялом на протяжении долгих часов и молить богов о скорейшем наступлении рассвета.
Изображение в пламени показало новую фигуру. Чанта Фавна смотрела, как она переваливается через стену, скользя неуклюжей тенью между железными шипами.
— А вот и мой дорогой мальчик! — захихикала ведьма. — На стене, под луной, рок свершит во тьме ночной!
Этой ночью небеса старого Вуртбада окрасятся красным, а по городу полетят крики, оповещая о начавшейся резне. Пульс ведьмы участился, когда она подумала о предстоящей кровавой бойне. Там будет достаточно хаоса, чтобы удовлетворить ее на некоторое время. И более чем достаточно, чтобы напомнить покровителю ведьмы, что его оплата должна быть столь же своевременной и щедрой, как он обещал.
Пара всадников неспешно двигалась по тесным грязным улицам Вуртбада. Толпа ремесленников, торговцев, нищих и крестьян расступалась крайне неохотно, отходя в сторону лишь в самый последний момент. По обеим сторонам улицы маячили наполовину деревянные строения, на железных цепях раскачивались ярко раскрашенные вывески с объявлениями о товарах и услугах, которые можно было приобрести в высоких узких зданиях. Реклама чаще всего представляла собой грубые изображения обуви и свиней, а не надписи на рейкшпиле.
— Хорошо снова оказаться посреди цивилизации, а, Матиас? — заметил один из всадников и рассмеялся.
Он поднял взгляд к металлическому балкону, выпирающему из верхнего этажа здания на некотором расстоянии от всадников. На балконе расположилась пышногрудая брюнетка, достаточно красноречиво намекая, какого рода услуги предлагает заведение. Облик всадника, невысокого широкоплечего мужчины, уже был отмечен старением. Выпирающий живот обтягивала мягкая кожаная туника — она уже служила защитой для торса. По неприятному лицу всадника расползалась жидкая щетина, а презрительная усмешка, казалось, постоянно кривила его губы.