Страница 236 из 262
Скилк обнаружился почти в самом центре пещеры, у огромной трещины, рассекавшей дно и уходившей в неведомые черные глубины. Там, где пол был ровнее всего, возвышался каменный алтарь, вокруг которого торчали восемь массивных металлических шипов, глубоко вбитых в камень. С этих шипов свисало невероятное количество костей и останков животных, людей и нелюдей.
Вейхс опознал уродливые знаки, нарисованные на каждой из косточек — точно таким же древним пиктографическим шрифтом были записаны богомерзкие знания на страницах «Das Buch die Unholden». Доктор эти значки запомнил во всех подробностях — именно они рассказывали о том ритуале, описание которого Вейхс перевел для Скилка. О том, что еще требовалось для указанного ритуала, ученый старался не вспоминать.
Серый провидец стоял возле алтаря, наблюдая за тем, как пара младших жрецов Скриттаров наносит символы на оставшиеся кости. Учуяв подошедшего Вейхса, Скилк обернулся и махнул лапой одному из полудюжины стоявших рядом штурмкрыс, приказывая подвести доктора поближе.
— Все пахнет как книги, — прострекотал Скилк. Обтянутый кожей фолиант лежал на алтаре, и серый провидец погладил обложку черной лапой. — Крипсник скоро заговорить! — с нескрываемой жадностью прошипел он. — Скилк хотеть, чтобы Крипсник сказал много!
Вейхса невольно передернуло. Скавены, особенно серые провидцы, были жуткими созданиями, и один вид этих тварей оскорблял все человеческие чувства на самом глубоком уровне. А уж мысль о том, чтобы вызвать отвратительный призрак их давно усопшего сородича из могилы, и вовсе казалась чудовищной.
Доктор усилием воли отогнал прочь отвращение, которое вызывали у него замыслы Скилка, и заставил себя вспомнить о более насущных заботах — о Тульманне и его собратьях-охотниках.
— Серый провидец, у нас проблема, — начал Вейхс. — Охотник на ведьм из Вуртбада выследил нас и приехал сюда. Он в Вирмватере!
Скилк весело плеснул хвостом, и один из младших жрецов, поддавшись настроению, зашелся чирикающим смехом.
— Человек-доктор считает Скилка дураком? Скилк давно знает, что человек-охотник здесь! Человек-охотник надолго не задержится.
Скавены снова рассмеялись — теперь неприятному, нечеловеческому веселью поддался даже вооруженный телохранитель серого провидца.
— Не стоит его недооценивать! — возразил Вейхс. — Я знаю этого человека! Он опасен!
Скилк раздраженно оскалился, и прежде, чем доктор успел среагировать, серый провидец бросился вперед, сжал его горло черной лапой и повалил на алтарь, едва не придавив спиной к потертому грязному камню. В глазах Скилка плескалось яростное пламя, где одержимость мешалась с безумием.
— Человек-доктор думает, что Скилк не опасен? — прошипел скавен. — Не бояться охотника-человека! Бояться Скилка! Не бояться Крипсника! Человек-доктор бояться много!
Он выпустил шею перепуганного ученого и, практически отшвырнув его прочь, похромал обратно к младшим жрецам.
— Охотник-человек скоро умереть, — пообещал Скилк. — Охотник-человек не найти человек-доктор.
После этого он окончательно позабыл про Вейхса и снова принялся следить, чтобы помощники продолжали свою работу.
Вейхс потер горло, пытаясь успокоить боль. Когти Скилка рассекли кожу, и теперь из ранок сочилась кровь. Поднявшись с алтаря, старый ученый поспешно направился вон из пещеры.
Он слишком уж сосредоточился на охотнике и забыл, что у него есть и другие, более серьезные поводы для беспокойства. Вдруг ритуал, который собирался провести Скилк, не сработает? Вдруг Вейхс допустил в переводе ошибку? Вдруг проклятая книга его обманула? Или, что еще хуже, вдруг все пройдет именно так, как хочет серый провидец?
Возможно, Вейхс слишком торопился избавиться от охотника на ведьм. И на самом деле наибольшую угрозу для доктора представлял сейчас Скилк, а вовсе не Тульманн.
— Люди, безусловно, огорчены, но они успокоятся. Дайте им немного времени, и они поймут, какой опасности подвергал их Киппс, скрывая свою несчастную дочь. На такие вещи, как мутация, попросту недопустимо смотреть сквозь пальцы. — Рейнхекель умолк и отхлебнул пива из кружки, услужливо поставленной перед ним Шиллером. Допив, бургомистр благодарно улыбнулся и утер с усов пену.
Однако Матиаса, сидящего напротив, слова Рейнхекеля не больно-то утешили.
Кристофа Кригера, пристроившегося по левую руку от Тульманна, похоже, и вовсе не интересовали речи бургомистра. Для него вирмватерцы оставались неотесанным мужичьем, и потому ему было совершенно все равно, что они там говорят. Матиас замечал, что это равнодушие собрата-охотника раздражает Рейнхекеля все сильнее, однако Кригера стоило поблагодарить хотя бы за то, что он не стал усложнять ситуацию, пригласив за их стол еще и Хаусснера.
— Весьма прискорбно, что чаще всего жертвами сил Хаоса становится абсолютно невинные души, — ответил Матиас бургомистру. — Порча черпает силу из любви и жалости добрых и достойных людей. И это — самая страшная из всех сил Темных Богов. — Охотник покачал головой. — Долг любого храмовника — защищать жителей святой Империи Зигмара, и именно в таких ситуациях, когда нам приходится идти вопреки собственным желаниям, бремя этого долга ощущается тяжелее всего. Милосердие — искус, впустивший в наш мир не одного демона.
Рейнхекель хмуро кивнул:
— Поверьте мне, брат Матиас, я вас прекрасно понимаю. Я знаю, что в данной ситуации у вас не оставалось выбора. Вы обязаны поступать так, как будет лучше для нас всех.
— Осознание необходимости того или иного поступка не делает его легче, — возразил охотник, — но с любым проявлением Губительных Сил следует бороться.
Бургомистр отхлебнул еще пива.
— Один из наших дровосеков, парень по имени Нэши, передал, что возле старого разрушенного святилища, лежащего в половине дня пути верхом от города, творятся странные вещи. Он подумал, что вам стоит узнать об этом.
— Скажите на милость, и вы тратите время на пустую болтовню о мелких мутантах и еретиках-кожевниках, когда тут такие новости? — воскликнул Кригер, и бургомистр испуганно отпрянул. — И какие же «странные вещи» этот мужлан там увидел?