Страница 230 из 262
Размахнувшись, Черный Страж впечатал Хаусснера лицом в пол. Удар вышел мощным, и по комнате разлетелся громкий хруст деревянного настила. Кригер ошарашенно наблюдал за столь впечатляющей демонстрацией силы, и даже Киппс и его жена благоговейно притихли. Эрхардт выпрямился, оставив оглушенного фанатика неподвижно лежать на полу, и спокойно направился к двери.
— Сажай своего пса обратно на поводок, Кригер, — гулко велел Эрхардт. — По крайней мере на сегодня твое «расследование» закончено.
Тем же вечером, собравшись в обеденном зале «Расколотого щита» за самым большим из имевшихся столов, Матиас и его товарищи устроили совещание. Беседа вышла жаркой, и вскоре хозяин гостиницы и его семья начали обходить гостей по самой широкой дуге. Хаусснер с гневом рассказывал о происшествии в кожевенной лавке и требовал отправить Эрхардта под стражу и держать в застенках до предъявления официальных обвинений. Костлявый охотник на ведьм был уверен, что рыцарь — не кто иной, как посланник Губительных Сил, явившийся сюда, чтобы помешать богоугодным делам экспедиции. Зилья первой встала на защиту Черного Стража, и Хаусснер обрушил свой поток брани уже на нее. Выслушав ряд оскорблений, разъяренная Зилья ушла из-за стола и демонстративно отправилась наверх, к себе в комнату.
Эрхардт же выдержал все словесные уколы Хаусснера с терпением аравийского сфинкса, а затем спокойно объяснил, что заставило его пойти на столь решительные меры. Он сообщил Тульманну, что желал сохранить доброе расположение и жителей Вирмватера. и товарищей — охотников на ведьм настолько, насколько это было возможно и потому, вероятно, позволил Кригеру и Хаусснеру зайти слишком далеко в процессе жестокого допроса горожан. Однако, когда угрозы переросли в откровенное насилие, Эрхардту все-таки пришлось вмешаться. Несколько разумных замечаний о неуравновешенном характере Хаусснера вызвали у последнего новую вспышку ярости. Разгневанный охотник снова начал ругаться и закончил свою тираду тем, что покинул обеденный стол и направился в конюшни, чтобы «насладиться благочестивым обществом истинно верующих и не сносить долее нечестивого присутствия еретиков и язычников».
Пока разворачивалась вся эта сцена, Кригер в основном хранил молчание, не произнеся ни слова в поддержку или защиту Хаусснера. Матиас потребовал от Кристофа объяснений о жестоких методах работы, и Кригер ответил, что страх — самый надежный способ заставить горожан побыстрее заговорить, чтобы не тратить драгоценное время на расшаркивания с твердолобыми деревенщинами. Однако Матиас его словам не поверил. Кригер явно нарочно пытался рассорить Тульманна с местными жителями. Но тот совершенно не понимал, зачем собрату-охотнику это может быть нужно.
Работа Матиаса и Зильи с городскими архивами принесла куда больше плодов. Исторические записи и местные легенды указывали на несколько вероятных точек. Подземный народец был ленив и по возможности старался избегать тяжелой работы. И если где-нибудь возникало логово скавенов, то в большинстве случаев крысолюды просто обживали подходящее место. В архивах упоминались и гоблинские пещеры, и заброшенные дозорные башни, и тролльи норы, и целое множество опустевших деревушек. И уж тем более их могло привлечь старое драконье логово, просторная пещера, вырытая глубоко в горе, — уж в таком-то месте любой крысолюд не отказался бы окопаться.
Кригер внимательно выслушал рассказ Матиаса, периодически выдвигая предположения относительно того или иного направления расследования. В конце концов охотники решили, что завтра с утра они еще раз со всем тщанием проверят найденную информацию, а затем подготовятся к проверке места, которое покажется им наиболее вероятным.
Когда разговор наконец завершился, Матиас отправился на поиски Штренга. Тот бездельничал, устроившись за одним из столов в пивной.
— Расскажи мне все, что удалось выяснить, — тихо велел охотник, присаживаясь рядом.
Штренг откинулся на спинку стула, сжимая жестяную кружку.
— Боюсь, сведений не больно-то много, — ответил он. — Этот Дриест хмелеет слишком быстро, а болван Гернхейм — слишком медленно. И поэтому он все пытался заткнуть Дриесту рот каждый раз, когда тот начинал выбалтывать что-нибудь действительно интересное.
Штренг выдохнул сквозь зубы, выплевывая на пол застрявший в них после обеда кусочек хрящика.
— Я сумел выяснить, что твой приятель Кригер — не такой уж преданный сын церкви, каким его полагает Зерндорфф. Похоже, он оказывает некие странные услуги кому-то из больших храмовых шишек, причем по-тихому и за спиной у Зерндорффа.
— Кригер умеет держать нос по ветру, — кивнул Матиас, — это я прекрасно знаю. И если он кому и предан, так только собственным амбициям.
— А ты знаешь, что он встречался с архилектором Эсмером прямо перед тем, как мы уехали из Альтдорфа?
— Так, а вот это уже интересно, — навострил уши Матиас, гадая, о чем Кригер мог беседовать с будущим верховным теогонистом. — А Дриест что-нибудь еще рассказал?
— Рассказал, правда, не о Кригере. Гернхейм постоянно вмешивался. Кажется, он, в отличие от Дриеста, видел, что я не настолько пьян, каким прикидываюсь. — Штренг отхлебнул эля и рассмеялся. — Так что придется мне еще разок сыграть с ними в эту игру, на этот раз уже по-крупному. Да, кстати, ты должен мне пять серебряных шиллингов.
Наемник протянул руку, и Матиас, выудив из кошелька нужную сумму, ссыпал монеты в подставленную ладонь. Затем он собрался уйти, но Штренг жестом попросил его остаться.
— Я тут кое-что выяснил еще про одного участника нашей забавы, — добавил головорез. — Когда Дриест перестал болтать о Кригере, я решил, что будет разумно зайти с другой стороны и послушать, что он знает о Хаусснере.
— О карьере этого фанатика я прекрасно осведомлен, — ответил Матиас.