Страница 226 из 262
— Мне жаль, Матиас, — сказала она. — Я прекрасно знаю, как ты себя чувствуешь. Иногда мне кажется, что я до сих пор слышу, как отец зовет меня. Кое-кто однажды сказал мне, что боль никогда не утихает до конца, но со временем ослабевает.
Тульманн кивнул. Это были его собственные слова — он произнес их тогда в Вуртбаде, когда принес Зилье новости о казни лорда Маркова.
— Моя боль так и не ослабела, — ответил охотник. — Некоторые раны не заживают никогда.
— Возможно, ты не позволяешь им зажить, — откликнулась Зилья, и Матиас покачал головой.
— Я подвел ее. Это я должен был умереть, а не Аня, — проговорил он. — Это из-за меня ее… уничтожили. Мне пришлось сделать выбор. И я понимал, какие у моего выбора будут последствия, понимал, что ей придется выплачивать мой «должок», но все равно сделал его. Я полагал, что сумею усидеть на двух стульях сразу, но в мире ничто не дается так просто.
Зилья умолкла, не зная, что на это ответить. Матиас смотрел в темную стену комнаты, мысленно утопая в очередных жутких воспоминаниях. Зилья держала его за руку, пытаясь хоть как-то утешить. Наконец охотник повернулся и взглянул на нее.
— Вот почему мы никогда не сможем быть вместе, — проговорил он. — Я подвел ее. И подведу тебя. Я не могу этого допустить.
— Ты не подведешь, — уверенно ответила Зилья, растирая его руку. Та была ледяной, словно все тепло жизни оставило Матиаса, ощутив чужое прикосновение.
— Зилья, я не могу допустить, чтобы что-то случилось с тобой из-за меня, — повторил охотник, вставая. — Тебе стоит вернуться в Альтдорф. О Хаусснере и Кригере я сам позабочусь.
— Если ты действительно этого хочешь, Матиас, — согласилась Зилья. — Но я хочу, чтобы ты сказал это вслух. Я хочу, чтобы ты прямо сказал, что я не нужна тебе. Что ты не любишь меня.
Матиас некоторое время молчал, глядя ей в лицо. Он знал, что ему следует ответить, но не мог заставить себя произнести нужные слова. Зилья подождала его ответа — а затем поднялась и, обняв его, прильнула губами к его губам.
И охотник ощутил, как по позвоночнику снова ползет холодок страха. Прошло уже столько лет, он столько всего пережил и потерял, но так ничему и не научился.
И по-прежнему надеялся, что сумеет усидеть на двух стульях.