Страница 219 из 262
Завидев сурового Хаусснера, Матиас ничуть не удивился, когда следом за всадниками явился целый отряд нечесаных детин в лохмотьях. «Волкодавы Хаусснера» — так в шутку иногда называли этих шестерых немытых оголтелых фанатиков, пожалуй, еще более безумных, чем охотник, под началом которого они находились. Волкодавы носили рубища из дерюги, предпочитали ходить босиком, и потому сейчас их ноги отекли и покрылись ранами после марш-броска от самого Альтдорфа. Запыхавшиеся мужчины остановились и, сняв с перевязей длинные кожаные плети, усеянные шипами, принялись с остервенением хлестать себя. Зрелище флагеллантов, похоже, наконец-то удовлетворило любопытство рейквальдцев, и толпа начала расходиться по домам. Зилья наблюдала за отвратительным действом с нескрываемым изумлением.
— Вы ведь знаете брата Педера и его помощников? — спросил Кригер.
— Только понаслышке, — ответил Матиас таким тоном, что становилось ясно: ничего хорошего о Хаусснере он не слышал. — А остальные двое — уже ваша свита, верно?
— Это Антон Дриест, — представил Кристоф худощавого стрелка, — один из лучших снайперов в Хохланде. А этот страхолюд — Удо Гернхейм, недавно откомандированный от карробургского ополчения. Учитывая, какая охота и за какой добычей нас ждет впереди, я счел благоразумным усилить наш отряд.
Матиасу подумалось, что Кригер хотел усилить не столько их отряд, сколько свой собственный. По всей видимости, он рассчитывал обеспечить себе преимущество.
— Эта… эта женщина отправляется с нами? — вмешался Хаусснер, задрав подбородок в праведном гневе.
— У этой женщины есть имя. Госпожа Зилья Маркова, — представил свою спутницу Матиас.
— Я полагал, что наша экспедиция требует некоторой доли благоразумия, — продолжил храмовник.
— В благоразумии госпожи Марковой сомневаться не приходится. — Тон Хаусснера Матиасу совершенно не понравился. Он снова вспомнил, что перед ним — безумный фанатик, способный практически на все.
— Язык женщины — как помело, он — наипервейший посланник скверны и ереси, — заметил Хаусснер. Матиас практически слышал, как в иссохшей голове этого безумца скрипят кривые шестеренки. — Женщине не место в делах Храма. Я вынужден опротестовать ваше решение, брат Матиас.
Кригер фальшиво улыбнулся Тульманну и повернулся к Хаусснеру.
— Думаю, в данном случае брат Матиас прав. Госпожа Маркова может оказаться нам полезна.
— Разум женщины слишком слаб, чтобы противостоять соблазнам Губительных Сил, — не отступал Педер. — Его изначальная греховность — питательная среда для сомнений и терзаний. Позволить этой женщине примкнуть к нашему отряду — все равно что пригреть на груди змею. — Хаусснер щелкнул пальцами, и отряд флагеллантов подался вперед.
Матиас невольно сомкнул пальцы на рукояти меча.
— Я принял решение, брат Педер, — громко и властно объявил Кригер.
Нездоровый блеск в глазах Хаусснера померк, и в них появилось нечто отдаленно напоминающее здравый смысл. Он снова щелкнул пальцами, и флагелланты остановились.
— Прошу за мной, брат Педер, оставим брата Матиаса присматривать за нашим караваном, — продолжил Кригер. — Мы с вами поедем вперед и обсудим… некоторые вещи.
Свита обоих храмовников направилась прочь с подворья, и Кригер оглянулся на Матиаса. В его глазах ясно читалось: «теперь за тобой должок».
Только когда последний из безумцев Хаусснера покинул двор, Матиас, непроизвольно задержавший дыхание, наконец-то позволил себе выдохнуть. И, приобняв Зилью за талию, привлек женщину к себе, чувствуя, как бешено стучит ее сердце. Матиас мог ее понять — охотники на ведьм и сами по себе производили гнетущее впечатление, но такие личности, как Хаусснер, были гораздо хуже.
— Значит вот как выглядит знаменитый Педер Хаусснер, — прокомментировал Штренг, подходя ближе. В руках наемника покоился арбалет — Штренг умудрился вытащить его, пока между храмовниками шел спор. — Милый парень, право слово. Даже жалко будет всадить ему болт между глаз.
От металлических светильников, торчащих из грубых каменных стен, струился зловещий зеленый свет, озаряя комнату призрачным сиянием. Полость, высеченная в скале нелюдями-землекопами с помощью магических технологий, мало чем отличалась от пещеры. Здесь были расставлены ветхие столы, заваленные оборудованием, которое Вейхсу удалось спасти из вуртбадской лаборатории. У одной из обшарпанных стен громоздились железные клетки со злобными крысами размером с ягненка — единственным подопытными, которых серый провидец Скилк согласился предоставить ученому для экспериментов. Интерес жреца-чародея к работе Вейхса явственно остыл. Теперь Скилка интересовал только перевод записей из богомерзкого гримуара.
Ученый потер глаза, стараясь прогнать усталость. Он корпел над страницами «Das Buch die Unholden» неделями, отдыхая лишь тогда, когда уже вовсе не оставалось сил продолжать работу. Дьявольская книга заставляла его напрягать все свои познания, устаревший язык и странный жаргон делали многие разделы такими же непонятными, как черточная письменность скавенов. Авторы исходных записей использовали разнообразные шифры и загадочные коды, чтобы запутать читателя еще сильнее. Даже в самых лучших условиях, при целой библиотеке и штате толковых помощников в распоряжении, потребовался бы не один год, чтобы перевести хотя бы малую часть всех заметок. Но у Вейхса не было библиотеки, а единственным помощником служил кривой мутант-полурослик Лобо, способный лишь следить, чтобы его хозяин не забывал время от времени есть. Что же до условий…