Страница 21 из 262
— Зачем он тебе? — спросил торговец дрожащим от страха и подозрений голосом.
— Не думаю, что ты сам намерен разбираться с охотником на ведьм, — ответил Бреш. — Нам придется убить его, если мы хотим выбраться отсюда.
Эти слова возымели желаемый эффект, и Бреш почувствовал, как успокаивающая тяжесть оружия скользнула в его руку. Он на мгновение подумал о том, чтобы возвратить кинжал торговцу, вскрыв живот хитреца, но быстро отбросил эту мысль. Гораздо интереснее будет смотреть, как с ним разделаются упыри.
Бреш осторожно прокрался обратно в святилище. Он видел баронессу, стоявшую на алтаре спиной к нему и сосредоточенно смотревшую в окно. Заманчиво, но не она была его главной целью. Он также слышал шум у двери кладовой, где, как Штейнмец сообщил ему, Равна и гном стояли на страже. Казалось, что в маленькую дверь пытается пробиться дюжина упырей. Он перевел взгляд вперед. Картежник, охотник на ведьм и его напарник держали основной вход. Они стояли спиной к главной комнате, пытаясь совладать со множеством черных когтистых рук, которые пытались пробиться к ним через многочисленные отверстия в деревянных дверях.
Стриган улыбнулся. Если ему посчастливиться разделаться с охотником на ведьм, возможно, хозяин даже простит его за то, что храмовник вообще оказался здесь. Бреш знал о скверном настроении своего мастера и его непредсказуемом характере и понимал, что все, что он сейчас сделает, решит его судьбу: будет ли он жить, или его ждет нечто пострашнее смерти. Бреш крепче сжал кинжал и начал крадучись пробираться к входу. Позади него толстая фигура торговца заполнила дверной проем камеры, он потел от нервного возбуждения, наблюдая, как убийца крадется через ветхий зал храма.
Ни один из мужчин не обратил внимания на маленькую фигурку, которая поднялась со скамьи. Лидия смотрела, как стриган выходит из кельи священника, видела кинжал в его руке. Она проследила за его крадущимися шагами, отмечая, куда они в конце концов приведут.
— Охотник на ведьм! Обернись!
Крик Лидии перекрыл вой и рычание упырей. Матиас Тульманн резко оглянулся и увидел стригана, стоявшего всего в дюжине шагов от него, со сверкающим кинжалом в руке. Бреш обернулся посмотреть, кто выдал его намерения, и упустил возможность атаковать охотника на ведьм в спину в последнем стремительном, убийственном порыве.
Тульманн выхватил длинный меч, тот скрипнул о ножны. Оружие поблескивало в слабом свете, просачивающемся сквозь прогнившую крышу храма. Этот меч был благословлен не менее могущественной личностью, чем великий теогонист самого Зигмара, и мог изгонять как демонов, так и черные души колдунов. Тульманну казалось, что это почти унизительно — заставлять изящный меч пачкаться кровью простого вора и убийцы. Но он снова почувствовал, что Зигмар поймет его.
Тульманн увидел, что стриган уже приготовился к бою, выставив кинжал вперед и прижав руку к боку, что выдавало в нем опытного бойца ножом. При прочих равных Тульманн усомнился бы в своих шансах против этого человека. Однако у охотника на ведьм был не шестидюймовый кинжал, а три фута рейкландской стали. Это преимущество уже предопределило исход боя.
Бреш сумел увернуться от первого удара Тульманна, но охотник на ведьм оставался вне досягаемости стригана. Тульманн ударил его в живот, и Бреш метнулся вправо, пытаясь перерезать руку охотника на ведьм, прежде чем тот успеет прийти в себя. Но снова расстояние между ними помешало бойцу с ножом.
— Прикончи его быстрее! Они прорываются! — взревел Штренг.
Скрип дверей и треск ломающегося дерева становились все громче, перекрывая даже звериный крик триумфа упырей.
Бреш улыбнулся, ожидая, что охотник на ведьм отвлечется на это сообщение. Он нырнул вперед, пытаясь добраться до жизненно важных органов Тульманна.
Охотник на ведьм отступил в сторону, и Бреш плюхнулся на пол. Тульманн ожидал атаки и встретил ее, вонзив длинный меч в горло стригана. Тульманн задержался лишь на мгновение, чтобы выбить кинжал из рук умирающего, а затем поспешил к дверям.
К этому моменту упыри уже успели образовать между створками широкую щель, и Штренг с Фельдхеррном с трудом сдерживали их. Один из упырей просунул в щель свое визжащее лицо и жилистую руку, пытаясь пересилить и открыть двери еще шире. Совершенно человеческое выражение удивления появилось на лице упыря, когда Тульманн вонзил ему меч в глаз. Охотник на ведьм добавил собственный вес к усилиям Штренга и Фельдхеррна, и двери медленно начали закрываться.
Бреш закашлялся, из дыры в его горле вырвался огромный кровавый пузырь. Но стриган слабо улыбнулся побагровевшими губами. Он чувствовал ярость хозяина, горевшую в его сознании. Бреш не слишком беспокоился о бешенстве вампира, который винил кучера во всем произошедшем. Только одна мысль согревала умирающего, когда его душа покидала тело.
Когда мастер придет, все здесь умрут!
Он прорвался сквозь деревянную баррикаду, заполнявшую окно за алтарем, будто это был лист бумаги. Тень громадной фигуры упала на баронессу фон Редер прежде, чем та успела среагировать на уничтожение заслона. Гигантская рука с когтями-мечами разорвала ее пополам, и искалеченное тело, пролетев через весь зал, врезалось в опорную колонну.
Вампир взревел, его крик был резким и пронзительным. Монстр спрыгнул с алтаря с ловкостью пантеры. Приземлившись, чудовище разнесло вдребезги одну из оставшихся скамей. Кроваво-черные глаза обшаривали зал, вдыхая ненавистную вонь смертных. Вампир зашипел и рванул к ближайшему источнику этого зловония. Штейнмец попытался закричать, но ему удалось издать лишь тихий хрип, когда когти вампира вонзились в него, разрывая от пупка до ключицы. Головка чеснока, оторвавшаяся от наспех сделанного ожерелья, отлетела прочь. Торговец тяжело привалился к стене, из его лопнувшей грудной клетки и живота вывалились внутренности.
Лидия закричала и тем самым привлекла внимание чудовища. Стригой повернул голову в ее сторону. Но прежде чем он успел сделать хоть одно движение, резкий, властный голос окликнул его. Вампир зашипел, глядя на противника.
— Ты достаточно безумен, чтобы вломиться в обитель Зигмара, тварь, — прорычал Матиас Тульманн. Охотник на ведьм шагнул к чудовищу, меч, висевший на боку, сверкал. Глаза вампира, казалось, внезапно вспыхнули нечестивым светом, и не было сомнений, что именно ярость исказила его и без того резкие черты. — Посмотрим, насколько ты храбр, трупоед!