Страница 203 из 262
Чьи-то недобрые глаза смотрели вслед «Арнхельму», когда тот покидал док. Определить, на каком из кораблей собирался отплыть охотник на ведьм, труда не составило — прочие суда отходили от причала сразу же, как только выгружали товары, стремясь оставить позади Вуртбад вместе с его чумой. А «Арнхельм» простоял на якоре почти весь день. Поэтому требовалось лишь подождать немного.
— Вот он и уплыл, — прошептал Карандини. — И куда же ты так торопишься, хотел бы я знать? — спросил он и зашелся хриплым смехом. — Впрочем, скоро я это выясню.
Некромант отошел от окошка полуразвалившегося склада, из которого наблюдал за кораблями.
— Нам тоже пора выдвигаться.
Отряд сутулых тел с отвисшими челюстями, маявшихся в комнате, встрепенулся, услышав слова хозяина. Карандини переключил внимание с послушных марионеток на еще одного своего слугу. Грегор устроился на полу, привалившись спиной к стене, а вокруг него валялось с полдюжины иссушенных крысиных трупиков. Вампир поднял глаза на хозяина, и на его бледном лице отразилась смесь стыда и ненависти.
— Теперь нам остается попасть на какой-нибудь корабль и отправиться следом за охотником на ведьм, — продолжил Карандини. — Штир — река достаточно глубокая и широкая, и корабли здесь пропадают регулярно. Никто никогда не узнает, что произошло с Матиасом Тульманном.
Услышав про коварный замысел некроманта, Грегор почувствовал, как на душе у него — на том, что от нее осталось, — стало еще чуть-чуть тяжелее.
Матиас смотрел, как на бурных речных волнах пляшут блики от двух лун. Как странно — столько лет прошло, а луны оставались все теми же. Столько всего изменилось, столько всего оказалось уничтожено, а Маннслиб все так же висит на прежнем месте, где и висела в ночь, когда охотник сделал предложение Ане.
Матиас прикрыл глаза, снова представляя себе ее лицо, сладкий аромат ее волос, прохладную и гладкую кожу, вспоминая, как изгибались ее губы в улыбке и как сильно ее взгляд был наполнен любовью, — и тут же открыл глаза, пока на смену этим воспоминаниям не пришли другие, мрачные и жуткие. У него отняли даже память об этой любви — все их счастливые дни, проведенные вместе, окончились отвратительно и страшно.
— О чем задумался?
Матиас вздрогнул и оглянулся — рядом с ним, опираясь на поручень, стояла Зилья, и ее льняные волосы, рассыпавшиеся по плечам, трепал ледяной осенний бриз. Охотник снова перевел взгляд на реку, но теперь его куда больше привлекали не отражения лун, но отражение стоявшей у борта женщины.
— Я размышлял об Альтдорфе и о том, что должен буду сделать по прибытии, — ответил он.
Не так уж и солгал, если вдуматься.
— Тебе это, возможно, покажется странным, но я никогда не была в Альтдорфе, — созналась Зилья. — Я так понимаю, он во много раз больше Вуртбада.
— Простите меня, госпожа Маркова, но я плохо переношу речные путешествия, — извинился охотник. — Думаю, мне лучше вернуться в каюту и отдохнуть.
Не дожидаясь ответа, он торопливым шагом отправился на нижние палубы, пытаясь сбежать от нахлынувших мрачных воспоминаний.
Зилья посмотрела Матиасу вслед. Несмотря на все свои чувства к этому человеку, она почти ничего не знала о нем. Возможно, в его жизни уже была женщина — может, даже жена.
Госпожа Маркова заметила Штренга, примостившегося на мотке каната у основания грот-мачты. Охотник на ведьм был скрытным и неразговорчивым человеком, как того и требовало его призвание, а вот Штренг отличался совсем иным складом характера. Заметив подошедшую Зилью, наемник подмигнул ей. От него разило элем.
— Наконец-то насытилась этими богоугодными беседами, а? — Штренг отхлебнул из бутылки, зажатой в грязном кулаке. — Не удивлен. Как будто такую горячую девку одними гнилыми разговорами накормишь! — Он хлопнул себя по колену. — Иди сюда, садись. Выпивкой поделюсь, обещаю.
— Ты ведь уже не первый день служишь Матиасу, верно? — спросила Зилья, стараясь не подходить слишком близко, чтобы не вдыхать убойный запах перегара.
Наемник кивнул:
— Да уж несколько лет как.
— Он, похоже, очень переживает из-за возвращения в Альтдорф, — продолжила женщина. — Не знаешь почему?
— Там есть кое-кто, с кем ему придется повидаться, — откликнулся Штренг. — Кое-кто, кого ему следовало убить и закрыть этот вопрос уже давно.
Наемник снова приложился к бутылке, не став пояснять, что имеет в виду.
Охотник на ведьм вздрогнул и проснулся. Его лицо покрывала испарина. Он поднялся с постели — руки и ноги все еще дрожали после приснившегося кошмара. Матиас потянулся было за кувшинчиком с водой, как в дверь каюты гулко постучали.
— Брат Матиас! — послышался зычный голос Эрхардта. — Скорее поднимайтесь на палубу.
Тульманн распахнул дверь — закованный в броню рыцарь закрывал и без того скудный свет, разгонявший темноту коридора.
— Зигмар милосердный! — в сердцах рявкнул охотник. — Вы вообще когда-нибудь спите?
— Нет, — откликнулся рыцарь. — В двухстах ярдах от нас движется странный корабль.
— Возможно, это кто-то из торговцев дожидается рассвета, — предположил Матиас, но Эрхардт покачал головой.
— Не похоже, — ответил он. — С этим кораблем что-то не так.
Охотник кивнул и вернулся в каюту, чтобы натянуть сапоги и забрать оружие. Он привык доверять чужим опасениям — сверхъестественное часто шло рука об руку с тревогой и ужасом.
Охотник на ведьм последовал за рыцарем по коридору до самой палубы. Опасения Эрхардта, как выяснилось, разделяли и другие члены экипажа — матросы собрались у кормы и встревоженно указывали пальцами куда-то на темную гладь воды.
Там виднелся темный силуэт корабля — такого же массивного грузового судна, каким был и «Арнхельм». И в нем и в самом деле чувствовалось нечто зловещее. Матиас услышал, как один из матросов назвал вслух основную странность безымянного корабля. На палубах не было заметно ни одного человека, не горело ни одного огонька. Ночью любой речной торговец, особенно вставший на якорь, весь освещался фонарями и факелами, выдавая свое местоположение и позволяя избежать возможного столкновения.
Заметив появление Матиаса, Штренг отошел от поручня и протолкался поближе к охотнику.
— Паршивый кораблик, прямо скажем, — заметил наемник — Кое-кто из экипажа за то, чтобы пустить его на дно. У них тут в одном из трюмов пушка стоит, чтобы дырявить лодки речных пиратов.