Страница 191 из 262
УБИЙЦА ВЕДЬМ
Пролог
Услышав, как по голой земле скребут крысиные когти, он задышал резче и чаще, а сердце забилось быстрее. «Страх сам по себе не постыден, — сказал он себе, — но может быть постыден способ, которым ты его встречаешь». Запустив руку за ворот рубашки, он стиснул святой символ, висевший на серебряной цепочке, и улыбнулся, ощутив, как колет ладонь изображение молота. Что бы ни ждало его во тьме, ему не придется бороться с этим в одиночку.
В одиночку. Матиас в очередной раз обругал себя за глупость. В темные подземелья Шлосс фон Готц и дальше, в мрачный лабиринт, простирающийся под Вуртбадом, спустилась почти сотня человек. Солдаты из Министерства юстиции, опытные охотники на ведьм из Вуртбадского дома капитула, элитные солдаты из дворцовой стражи баронессы фон Готц и даже полдюжины рыцарей-храмовников Морра, грозных Черных Стражей, перешедших под командование к Тульманну, — все они последовали за ним в сумасшедшую паутину ужаса и ночных кошмаров. Почти сотня человек, самые умелые вояки, каких только мог предложить Вуртбад.
Матиас невесело рассмеялся. Чтобы исследовать безумную сеть тоннелей под городом, не хватило бы и тысячи. Переходы вились и путались в сырой, вонючей земле, без всякой схемы и логики. После получаса блужданий по хитросплетениям нор Матиас уже не понимал, как глубоко под землю он забрался — на несколько футов или на несколько сотен футов.
Противники обрушились на них из многочисленных дыр в стенах, полу и потолке тоннеля живым потоком клацающих зубов и острых когтей. Крысолюды набросились на своих жертв с бешеной яростью, и обратить их в бегство удалось лишь кровью и сталью. Грызуны с визгом улизнули в темноту, бросив многочисленных убитых лежать на полу. Опьяненные победой люди устремились в погоню за убегающими чудовищами до самых их нор.
В какой-то момент стены тоннеля затряслись. Матиас сразу понял, что происходит и откуда раздается гул. Оглянувшись на могучую бронированную фигуру капитана-юстициара Эрхардта, охотник понял, что и угрюмый храмовник догадался, что сейчас произойдет. Они оба лихорадочно закричали остальным, что надо уходить, и отряд побежал обратно по тоннелю, рушащемуся прямо у них за спинами.
Матиас покачал головой, удрученный собственной самоуверенностью. Недавно зажженный факел позволил разглядеть и кое-что еще — он остался совершенно один. Никто из отряда не добрался до того бокового тоннеля, в котором укрылся от обвала охотник — потерявшийся, одинокий, ведомый одним лишь неверным светом факела. Теперь у него появилось достаточно других трудностей, чтобы искать встречи со скавеном-чародеем, заманившим его вниз, в темноту.
Скрежет когтей раздался снова — уже более различимый и как будто смешивающийся с приглушенным шипением. Матиас вытащил из ножен меч. Коварные обитатели сумрачных подземелий наконец-то отыскали его. Он и сам понимал, что для тех, чьи чувства так невероятно остры, не составит труда выследить его. Охотник на мгновение задумался, сумеет ли он сбежать, — но его стальная воля тут же поборола эту мысль. Если ему суждено умереть в логове скавенов, он сделает это с честью и в бою.
Из темноты послышался стрекочущий смех, а затем оттуда выскользнуло жуткое создание, тощее, с облезлой шкурой. Оно оскалилось на Матиаса из-под ржавого стального шлема, обнажило чудовищные крысиные клыки. В конечности, больше похожей на лапу, чем на руку, крысолюд сжимал кривой меч, изъеденный ржавчиной. Длинный чешуйчатый хвост хлестал по полу. Тварь хищно прищурила алые глаза, глядя на добычу, и скользнула вперед. Матиас увидев это, почувствовал отвращение и подобрался, готовый отражать атаку, — он хорошо знал, с каким неистовством эти твари способны драться.
Он снова услышал пронзительный, нечеловеческий хохот. Из темноты показались и другие из подземного народца, обратив свои клыкастые морды к одинокому человеку, загнанному в угол. Надежды Матиаса на то, что ему удастся выжить, таяли с каждой секундой — из теней выбирались все новые и новые грызуны. Они на мгновение замерли, сощурившись от света факела в руке Тульманна, пища и шипя друг на друга в голодном предвкушении. Матиас понимал, что до того, как скавены преодолеют свой страх перед огнем и набросятся на него, остаются считанные мгновения. Он покрепче сжал меч. Кто бы из чудовищ не рискнул выйти против него первым, как минимум его Матиас заберет с собой в царство Морра.
Мохнатая туша налетела на охотника сзади, когтистые лапы заскребли по его ногам в поисках опоры, цепкие руки стиснули горло, а острые клыки щелкнули над самым ухом. От мгновенной гибели охотника на ведьм спас только плотный плащ, выдержав удар смертоносного ножа, который скавен сжимал в лапе, — лезвие оставило всего лишь неглубокий порез. Матиас вскрикнул от боли и злости. Пока скавен, повисший у него на спине, вытаскивал нож, чтобы нанести еще один удар, охотник на ведьм вскинул руку и ткнул горящим факелом назад, прямо в морду крысолюду. Тот свалился на землю и начал кататься по ней, оглушительно вереща.
Упиваться страданиями противника было некогда — как только он напал на Матиаса, остальные крысолюды рванулись вперед, как стая голодных дворняг. Клинок охотника рассек темноту, разрубая пополам морду одному из нападавших, распарывая плечо второму. И тогда грызуны набросились всем скопом, и огромное чудовище, покрытое черным мехом, повалило Матиаса на землю, ухватив поперек живота могучими лапами. Чьи-то когти полоснули по руке, выбивая меч, мохнатые ноги забросали землей упавший факел, и пламя, померцав, погасло. На Матиаса сверху уставились полные бешенства глаза, с нависших над ним оскаленных морд струйками сочилась слюна. Охотник всегда знал, что его служба в ордене Зигмара закончится жуткой смертью, но оказаться сожранным скавенами заживо — это было хуже любого из его ночных кошмаров.
Неожиданно по коридору разнесся пронзительный визг крысолюда. Чудовища заполошно развернулись, принюхиваясь. Матиас увидел, как мимо пролетело отброшенное тело одного из скавенов — из зияющей на груди раны хлестала мутная кровь. А следом показался огромный силуэт. Рассмеявшись в голос, охотник на ведьм с новыми силами принялся вырываться из-под навалившихся противников. Эти твари так упивались возможностью помучить жертву, что не заметили другого хищника — пострашнее.