Страница 184 из 262
Стоявший наверху демон шагнул вперед и, распахнув огромную пасть, изрыгнул поток вонючей зеленой жижи на одного из солдат с алебардами. Дымящаяся слизь принялась с шипением разъедать доспех, а затем добралась и до плоти, и солдат с криком рухнул на пол, выпустив оружие из рук. Демоническая рвота в мгновение ока растворила стражника полностью, и демон зашелся отвратительным булькающим смехом, злорадствуя над смертными, пытавшимися отразить натиск нургликов.
Фюрхтеготт как раз покинул собственные покои, когда вспыхнула схватка. Услышав крики, увидев перепуганную толпу, наводнившую коридоры замка, чародей сразу понял, что случилось. Барон фон Готц решил проигнорировать рекомендации своего лечащего врача и спустился к гостям. Фюрхтеготт мысленно отругал себя за глупость — не стоило так долго тянуть с побегом. Теперь же отвратительная тварь, которой стал фон Готц, начала бродить по замку, убивая Морр знает сколько людей. Или, что еще хуже, оставляя в живых свидетелей жутких последствий «лечения» чародея. Фюрхтеготт буквально почувствовал, как огонь костра охотников на ведьм облизывает ему ноги.
Но сначала служителям Зигмара придется его поймать — а Фюрхтеготт вовсе не собирался сдаваться так просто. Он покрепче прижал к себе увесистую кожаную сумку, куда собрал книги с заклинаниями и редчайшие из имевшихся у него ингредиентов, старательно упакованные. Чародей стащил золотую мантию и остался лишь в шелковой блузке, кожаных штанах, полированных черных сапогах с серебряными пряжками и мягком берете из полубархата. Кто разглядит его в перепуганной толпе разодетых гостей барона?
Фюрхтеготт шагнул за порог, сливаясь с потоком убегающих. Он смутно различал сквозь крики и плач звуки сражения. Какие-то отчаянные храбрецы попытались сразиться с фон Готцем в парадном зале. Фюрхтеготт мысленно пожелал им удачи — сам он сделал все, что мог, чтобы убить это чудовище.
Чародей присоединился к массовому побегу и направился вместе с остальными в крыло прислуги и к кухням. Это направление было ничуть не хуже остальных, к тому же возле кухонь имелась маленькая боковая дверь, через которую в замок подвозили припасы. И эта дверь могла обеспечить унизительный, но вполне годный путь к отступлению.
Но не успел Фюрхтеготт обрадоваться, как его надежды на спасение рассеялись — впереди послышались другие крики, и толпа остановилась — те, кто бежал впереди, повернули назад, пытаясь растолкать остававшихся сзади. Чародей приподнялся на цыпочки, чтобы разглядеть за чужими головами происходящее. Фон Готц никак не мог здесь оказаться, даже если бы сумел одолеть всех тех, кто задержал его в парадном зале. А затем Фюрхтеготт увидел мохнатую лапу, сжимавшую окровавленный мясницкий нож. Одна из женщин, загораживавших чародею обзор, рухнула, изрубленная на куски, и Фюрхтеготт увидел жуткого убийцу.
Это оказалась гигантская крыса. Грызун-переросток, стоявший на задних лапах, одетый в потрепанную кожаную жилетку, вооруженный тесаком. К тому же — как будто самого существования такого монстра не хватало для полного ужаса — шкура твари была облезлой, иссеченной зубами и клинками. Из горла торчал кинжал, а глаза выглядели совершенно остекленевшими. Этого крысолюда уже убили — а затем чья-то нечестивая ворожба вернула его к жизни.
За плечом чудовища мелькнули и другие зомби: и такие же грызуны, и изувеченные трупы людей. Они медленно шли вперед, равнодушно и неумолимо прорубая себе путь сквозь толпу.
Фюрхтеготт запустил руку в дорожный мешок и вытащил «Das Buch die Unholden». Просматривая страницы в поисках заклинаний, что обрушили на голову фон Готца недуг пострашнее штирского мора, чародеи видел самые разные обряды и заклинания, связанные с живыми мертвецами: и те, что позволяли призывать зомби из могил, и те, что позволяли ими управлять. Фюрхтеготт лихорадочно пролистал книгу, ища нужный заговор, но в этот момент ему в лицо пахнуло жутким холодом. Мир вокруг как будто потемнел, выцвел и растерял всякие звуки.
Чародей поднял глаза от нечестивого тома и обнаружил, что смотрит прямо в глаза извечному злу. От высокой костлявой тени волнами расходилась злоба, а в глазах светилась застарелая ненависть ко всему живому.
Вампир по-звериному оскалил клыки и поднял худосочную руку с острыми когтями. И Фюрхтеготт, охваченный бесконечным ужасом, понял, что жуткое привидение явилось в замок лишь с одной целью.
Оно пришло за ним.
Чародей прижал мерзкий гримуар к груди, каким-то шестым чувством поняв, что вампир не рискнет использовать свои богомерзкие чары против него, пока он держит книгу. Но на перепуганную толпу, отделявшую Фюрхтеготта от некрарха, эта милость не распространялась. В этот момент зомби поспешно принялись рубить толпу с удвоенной яростью, и чародей почувствовал, как изменились магические потоки — вампир принялся напитываться темной энергией.
Фюрхтеготт развернулся и закричал, сжимая в одной руке «Das Buch die Unholden» и отчаянно размахивая другой, подчиняя густой поток чародейского ветра Хамона собственной воле. И толпа, напиравшая на чародея сзади, попадала на пол — конечности людей стали тяжелыми, словно отлитыми из золота. Фюрхтеготт не рискнул обернуться и проверить, какие богомерзкие чары обрушит на людей вампир. Вместо этого он бросился обратно по коридору, перепрыгивая через тела кричащих жертв, живым ковров устилавших пол.
Сиббечай, увидев, как чародей убегает, зарычал и взмахнул рукой, выпуская призванную темную силу, накрывая толпу иссушающей призрачной волной. Мертвенный свет поражал живую плоть, люди кричали и падали, и сердца лопались у них в груди. Вампир перестал экономить накопленную мощь и дотягивался силой разума до самых дальних жертв — ему нужно было запастись энергией как следует, как можно скорее пожрать побольше вопящих душ. Он видел смертного глупца, посмевшего замарать его гримуар своими грязными прикосновениями. И Сиббечай заставит чародея заплатить за дерзость, задушит этого наглеца его же собственными кишками.