Страница 180 из 262
— Нет, властелин смерти, — расхохотался Сиббечай. — Я позволю тебе пожить еще немного — и подарю честь увидеть меня во всем великолепии. И до того, как смерть оборвет твой крик, ты увидишь то сокровище, которое намеревался украсть у меня.
Продолжая смеяться, вампир скользнул прочь, будто был не более чем сгустком тьмы и дыма. Зомби гуськом последовали за ним к единственной двери склада. Но Сиббечай еще не закончил разговор со своим коварным соратником — и наложил на его разум еще одно ограничение.
— Оставайся здесь, некромант, — прошипел вампир и, ухватившись за тяжелую дверь, сорвал ее с петель легко, словно бумажную. — Не волнуйся, — продолжил он, выскользнув в коридор. — Я вернусь совсем скоро.
В замке фон Готц царила суматоха. Повсюду сновали слуги в роскошных ливреях, заботясь об удобствах маленькой армии гостей, заполонивших дворцовые коридоры. Здесь присутствовали самые сливки городского общества: отпрыски древних дворянских семей, богатейшие речные купцы, обеспечивавшие городу процветание, главы гильдий, представлявшие практически все законные профессии в Вуртбаде, и даже несколько тех, кто балансировал на самом краю закона. Напыщенные аристократы в напудренных париках беседовали с седовласыми военными офицерами, носившими шрамы так же гордо, как и медали.
Молодые баронеты в шелковых блузах судачили о разном с престарелыми графинями, прятавшими морщины под слоями пудры и духами. Сверкали мраморные стены дворца, над головами гостей парили алебастровые херувимы, с огромных картин взирали давно почившие и забытые бароны. Но над всем этим тяготела невидимая завеса страха и дурных предчувствий, цеплявшаяся за душу каждого из гостей. Беседы собравшихся звучали либо избыточно весело, либо абсолютно отчаянно, а смех был натянутым и нервным. Даже музыка оркестра, созванного в большой бальной зале дворца, казалась слишком гладкой, слишком безэмоциональной — словно напряжение, висевшее в воздухе, глушило всякие звуки.
Здесь не было никого, кто не почувствовал бы эту гнетущую атмосферу. Барон утверждал, что с чумой покончено, но его хвастовству верили немногие. Барон утверждал, что граф Альберих скоро снимет карантин и в город начнут свозить еду со всего Штирланда и со всей Империи, но большинство гостей относились к этим заверениям со скепсисом. Сегодняшний праздник был, пожалуй, самым большим из всех, что видели стены этого замка, но ни у кого не вызывал ни радости, ни благодарности. Все гости получили предписания явиться в замок — барон не приглашал их, он приказывал им прийти. И теперь каждый из них либо в волнении дожидался, какое несчастье обрушится на их головы дальше, либо полностью отдался празднеству, прогоняя всякие мысли и стараясь позабыть про ужас, сдавливающий сердце.
Как и музыка, празднество текло сухо и безжизненно — слетевшиеся к огню мотыльки понимали, что впереди ждет погибель.
— Для города, стоящего на пороге зимы, чумы и голода, эти ребята явно умеют страдать с размахом, — заявил Штренг, вгрызаясь в гусиную ногу, прихваченную с одного из длинных обеденных столов в необъятном банкетном зале. Похлопав себя по животу, наемник громко и сыто рыгнул.
— Если карантин не снимут в ближайшее время, откликнулся Матиас, — эти люди к концу месяца будут варить кожаные сапоги и кору с деревьев.
Штренг пожал плечами — благосостояние жителей Вуртбада его нисколечко не волновало.
— Ты же наверняка помнишь, что мы с ними в одной лодке, дружище Штренг, — продолжил охотник. — Пока карантин не снимут, все, что происходит в городе, касается и нас.
Наемник метнул на него кислый взгляд и поставил тарелку на ближайший диван. Услышанное основательно подпортило ему аппетит.
— Вот об этом ты мог бы и не напоминать, — буркнул Штренг. — Теперь мне придется пойти и раздобыть достаточно эля, чтобы забыть про это все.
— Будь начеку и не зевай по сторонам, — велел Матиас. — Не забывай, зачем мы здесь.
Наемник хмуро взглянул на него, но понятливо кивнул.
Их план был совершенно безумным. Сказать по правде, Матиас и сам понимал, что они лезут убивать дракона в его собственном логове — арестовывать барона фон Готца в его же замке. Барона предстояло умыкнуть из-под носа целой армии стражников, лакеев и прочих прихвостней. Оставалось только надеяться, что безумие его окажется таким же очевидным для всех остальных, каким оно было для самого охотника. Обрывки некоторых разговоров, долетавшие до ушей Матиаса, позволяли считать, что он не одинок в своих подозрениях. Высший свет Вуртбада ничуть не расстроится, если барона фон Готца лишат власти, — главное, чтобы этим занимался кто-то другой, а не они.
Отряд, который Тульманн привел в замок, насчитывал семь человек. На самом деле, их было восемь, но на помощь Мейссера рассчитывать не приходилось. Зилья оказалась права — стража барона не стала внимательно их разглядывать, лишь коротко ознакомилась с приглашением Мейссера и пропустила дальше. Матиас даже слегка удивился, что делегатов из ордена Зигмара не попросили сдать оружие, которое они носили, не скрываясь, — с другой стороны, кто бы стал ожидать, что набожные храмовники, преданные слуги Зигмара и основанной им Империи, поднимут оружие против ее высшего представителя в Вуртбаде? К тому же Матиас подозревал, что после казни Маркова барон фон Готц наверняка рассчитывает, что Мейссер защитит его от остальных представителей Министерства юстиции.
Часовые у ворот отчаянно старались ничем не оскорбить охотников на ведьм, но еще осторожнее они вели себя с могучим великаном в черной броне, капитаном-юстициаром Эрхардтом. Морр был из тех богов, которого почитали не из любви, но из страха, и этот страх распространялся и на угрюмых служителей властелина смерти, Черную Гвардию. Солдаты барона попросту не осмелились попросить Эрхардта сдать массивный меч, висящий у него на поясе. И даже сейчас, когда в банкетном зале замка собралось небывалое количество гостей, вокруг Черного Стража оставалось пустое место — Матиас сомневался, что сам император сумел бы вызвать такой почтительный ужас. Эрхардт стоял, привалившись к рифленой колонне, обозревая толпу тяжелым взглядом. Так смотрел бы волк на стадо овец.
— Я по-прежнему считаю, что этот твой план не сработает. — Мейссер не отлипал от Тульманна с тех самых пор, как они покинули дворец капитула.