Страница 175 из 262
Но перевести дух Грегору не дали. Он заметил двоих безумцев, вооруженных тяжелыми молотами, а следом разглядел и кровь, сияющую в их телах, — грязную, отвратительного пурпурного цвета. «Мутанты», — понял вампир. Одному из них Грегор сломал руку, а второму разодрал глотку, и нечестивая кровь забрызгала стены пещеры. Ухватив изувеченного, верещащего противника, Грегор подтянул его поближе. Человек или чудовище, кровь или ихор демона — чтобы утолить бурлящий внутри голод, годилось все.
На другом конце лаборатории серый провидец Скилк готовился к очередной разрушительной атаке, накапливая темную энергию от поглощенного искажающего камня. Но затем он увидел, как противник поднял одного из прислужников-людей Вейхса за голову и переломал ему хребет как соломинку, — и передумал привлекать к себе внимание этой твари.
Скилк отступил назад, велев своим телохранителям остановить противника — иначе они умрут смертью куда лее мучительной, чем могли бы умереть от рук немертвого. Помедлив, тяжеловооруженные крысолюды осторожно скользнули вперед. Скилк проводил их взглядом и, развернувшись, юркнул, в ближайший тоннель, растеряв второпях всякую немощность. Ему показалось, что следом за ним устремились и остальные, и серый провидец обернулся, чтобы нарычать на того дезертира, кто сбежал с поля боя, подвергнув опасности жизнь самого Скилка. Но за спиной оказались вовсе не крысолюды.
— Следом-живо, — бросил Скилк на бегу Вейхсу и его уродливому рабу-полурослику.
Те поспешили за убегающим жрецом по узкому проходу, оставляя резню позади.
Убегая, Скилк уже лелеял новые планы. Кто-то очень боялся, что открытие Вейхса подарит серому провидцу огромную силу. Скилк перебрал в уме практически бесконечный список вероятных недоброжелателей, но на такую наглую атаку могли решиться только жрецы из клана Чумы или другой серый провидец. Значит, Вейхса следует поберечь — по крайней мере до тех пор, пока этот человек не сделает то, что от него требуется. А сам Скилк в это время будет искать, кто натравил этих живых-мертвых существ-людей.
У него в распоряжении имелся целый боевой клан. Воины-скавены наводнят тоннели, отыщут этих жутких людей-чудовищ и выяснят, какой из соперников оказался настолько глуп, что осмелился выйти против серого провидца Скидка.
— Это бессмысленно, — заявил Штренг, отбрасывая лопату. Согнувшись пополам, он несколько раз глубоко вдохнул. — Мы уже не первый час копаем, и все без толку — одну лопату земли убрали, так в три раза больше насыпалось.
Матиас хмуро воззрился на помощника, разозленный не столько возражениями, сколько их обоснованностью. Охотники на ведьм до самого утра пытались разрыть тоннель скавенов, но продвинулись всего на несколько футов. Такими темпами может пройти целый год, прежде чем они смогут докопаться до какой-нибудь норы.
— Решать вам, брат Матиас, — подал голос старый Туомас, опираясь на кирку, чтобы передохнуть. — Вы сейчас исполняете обязанности капитана охотников.
Тульманн помолчал, раздумывая.
— Здесь мы толку не добьемся, — согласился он наконец. — Если мы собираемся найти этих тварей, то стоит воспользоваться каким-нибудь иным способом. Хотя, честно говоря, я слабо себе представляю, как это можно сделать.
— С Зигмаровой помощью, — откликнулся Туомас.
— И ни один долг перед Морром не остается неоплаченным, — рыкнул капитан-юстициар Эрхардт.
Черный Страж вонзил лопату в земляную насыпь так, будто перерезал глотку врагу и направился прочь из пыточной, лишь ненадолго задержавшись по дороге, чтобы забрать доспехи, сброшенные перед началом работы.
— Дружище Эрхардт верно мыслит, — признал Матиас. — Нам всем нужно отдохнуть. А затем мы продумаем план дальнейших действий.
Многодневные поиски логова Сиббечая так ни к чему и не привели. Теперь он упустил отличную возможность отыскать Вейхса. Все, что Матиас успел сделать за последние несколько дней, — это пойти на шаг, который многие в ордене Зигмара назвали бы мятежом, ересью и ослушанием. Оставалось лишь надеяться, что руководство в Альтдорфе тоже наслышано о двуличности капитана Мейссера — только так Матиас смог бы избежать выговора.
Покинув казематы, он поднялся по лестнице и прищурился от яркого дневного света. Но при виде солнца дурное настроение охотника ничуть не улучшилось. Он раздумывал обо всех своих многочисленных промахах, допущенных с тех пор, как он вернулся в Вуртбад. Он не сумел отыскать «Das Buch die Unholden», не смог уничтожить Сиббечая, упустил хороший шанс выследить доктора Вейхса — человека, который, как подсказывало Матиасу чутье, был повинен в жуткой чуме, свирепствовавшей в городе. Он даже не сумел остановить массовое убийство в Отвинской башне, не сразу поняв, как далеко готов зайти Мейссер. Охотник покачал головой. В такие моменты сложно было сохранять веру в силу и милосердие Зигмара, а темные силы начинали казаться непобедимыми.
Затем Матиас заметил массивную фигуру Эрхардта, занимавшую, казалось, весь коридор. Рядом с ним стояли Туомас и старый слуга Эльдред. Все трое смотрели на охотника с нетерпением, как будто дожидались именно его. И, когда Матиас подошел поближе, Эльдред шагнул ему навстречу.
— Меньше пяти минут назад приходил посыльный от барона и передал вот это, — сообщил Эльдред. — Для капитана охотников на ведьм. — На морщинистом лице старика промелькнула лукавая улыбка. — Но так как капитану Мейссеру нездоровится, я подумал, что будет благоразумно передать его лично вам.
Матиас забрал протянутый свиток, сломал сургучную печать и развязал стягивающую его ленточку. Охотник пробежал глазами по строчкам, написанным ровным, каллиграфическим почерком, и с каждым новым прочитанным словом в его душе все сильнее бурлило возмущение.
— Брат Матиас? — позвал Туомас, обеспокоенный явной переменой, отразившейся на лице охотника.
Тот поднял глаза и смял свиток в кулаке.
— Это приглашение от барона фон Готца, — сообщил Тульманн. — Герра капитана Мейссера приглашают на пир, который барон устраивает у себя в замке. И, конечно же, он объявил общегородской праздник.
— И что празднуем? — хмуро пробасил Эрхардт.
— Казнь верховного судьи Маркова, — произнес Матиас с таким отвращением, будто слова горчили на языке. — В приглашении Марков назван предателем, и барон пишет, что не забудет, как благородно и героически действовал Мейссер у башни, когда будет назначать нового верховного судью.