Страница 148 из 262
Двое черношкурых убийц сопровождали третьего — тот ковылял, опираясь на кривой посох, увенчанный уродливым треугольным символом жуткого бога крысолюдов. Этот скавен, сгорбленный под тяжестью лет, был облачен в черную мантию, а шею окутывал яркий воротник из разноцветных обрывков меха. Жуткую историю происхождения этого воротника Вейхс знал — каждый лоскут был выдран из горла врагов и соперников. Собственный мех крысолюда, серый в темную крапинку, на лапах переходил в полностью черный, будто скавен носил меховые перчатки.
Серый провидец Скилк поднял морду и пошевелил усами, принюхиваясь к мешанине запахов, висящих в мастерской. Вейхс ощутил приступ страха и порадовался, что у него нет мускусных желез. Скавены и без того выглядели пугающе, а серый провидец и вовсе внушал ужас — из головы у него торчала пара рогов, закручивающихся по бокам, как у барана. Вейхс полагал, что скавены не подвержены самым тяжелым мутациям — примечательная черта для вида, практически постоянно находящегося под воздействием сырого искажающего камня, — но когда он впервые увидел Скилка, то был вынужден пересмотреть свою точку зрения.
Чародей-прорицатель остановился в нескольких шагах от доктора и уставился на него мутными красными глазами.
— Не отдыхать! — прошипел Скилк визгливо. — Работать-работать! Найти-узнать, да? — Он шевельнул носом, принюхиваясь к графину, который доктор все еще сжимал в руке.
Вейхс слабо улыбнулся и осекся, не позволяя себе случайно показать зубы — у скавенов этот жест означал агрессию.
— Эстальский бренди, серый провидец, — пояснил доктор. — Полагаю, ты простишь человеку эту маленькую слабость?
Скилк закачал головой вверх-вниз — один из немногих жестов, выдающих волнение, которые это существо себе позволяло. Вейхс скорбно подумал, что такими темпами крысолюд вылакает все его скудные запасы. С сожалением вздохнув, он протянул графин. Серый провидец не стал обращать внимания на предложенный стакан и запустил бледно-розовый язык в горлышко бутылки, как живую пробку. Шевеля языком, Скилк принялся глотать обжигающий напиток. Опустошив бутылку на четверть, он протянул ее обратно Вейхсу. Тот с трудом удержался, чтобы не скривиться от отвращения.
— Нет-нет, оставь ее себе, серый провидец. Забери с собой в логово.
Скилк с подозрением уставился на Вейхса, но затем издал резкий щебет, заменявший скавенам смех. Доктор был не настолько глуп, чтобы попытаться отравить провидца.
— Прогресс? — прошипел Скилк, передавая графин одному из телохранителей. — Сделай-найди зелье, чтобы лечить-исцелять?
Серый провидец многозначительно посмотрел на большую металлическую клетку, стоявшую в одном из углов мастерской. Внутри сидело огромное бесформенное существо, вполне способное сойти за тролля. Это была одна из самых вопиющих неудач Вейхса — никто бы и поверить не смог, что всего несколько недель назад в клетке находился простой бондарь.
— Пока нет, серый провидец, — признался Вейхс. — Великие открытия нельзя сделать за одну ночь. Прогресс есть, но не стоит ожидать чуда.
Скилк прищурился, переваривая услышанное. Доктор понимал, что скавены точно так же, как и он сам, жаждут воспользоваться целебными свойствами искажающего камня, чтобы излечить болезни и телесные недостатки своего племени. Вейхс мысленно содрогался, представляя себе что будет, если расу крысолюдов перестанут сдерживать чума и мор. И даже если его эксперименты все-таки увенчаются успехом, то может статься, что на место одной угрозы человечеству просто придет другая — еще более страшная.
— Время, — рыкнул Скилк. — Вечно доктор-человек хочет-просит время! — Скавен оскалил зубы и хлестнул лысым хвостом по утоптанной земле. — Скилк устал-замучился, доктор-человек. Живо-скоро!
Он развернулся, чтобы уйти.
— Тогда мне понадобится больше искажающего камня, — парировал Вейхс ему в спину. — И больше объектов для экспериментов, и получше тех, которыми твой народ меня снабжает.
— Доктор-человек получит все, сколько нужно-хочется, — заверил Скилк, не оборачиваясь. Он поковылял в тоннель, и его телохранители направились следом. — Взять-забрать больше людей-человеков, взять-забрать всех людей-человеков. Прогресс, доктор-человек. Живо-скоро, Скилку нужно-хочется прогресса.
Скавен-жрец ушел, но его слова как будто продолжали висеть в воздухе, черным облаком окутывая пещеру. Требования крысолюда становились все более настойчивыми и нетерпеливыми. Вейхс не питал иллюзий о том, что его ждет, когда самообладание серого провидца иссякнет окончательно.
Поежившись, он одним глотком осушил стакан эстальского бренди. Почему-то дорогой алкоголь показался куда менее приятным, чем несколько минут назад.
Толстяк, лежащий на кровати, вытянул руки и зашелся глубоким гортанным хохотом, чувствуя, как члены его тела снова наполняет жизненная сила. Всего одну ночь назад он был так слаб, что пришлось позволить слуге накормить его. А теперь он чувствовал себя здоровым и помолодевшим.
Толстяк поморщился — бальзам, которым чародей мазал его тело, нещадно вонял. Дрянь несусветная, однако свое дело она сделала. Усталость и слабость не позволили ему возразить, когда чародей с раннего утра принялся врачевать его, — но теперь он даже радовался, что не стал сопротивляться. Безусловно, Фюрхтеготт свое дело знал. Барон фон Готц повертел головой и широко улыбнулся, столкнувшись взглядом с глазами придворного волшебника.
— Зигмар, Таал и Мананн свидетели, ты это сделал! — прогрохотал барон. — Я чувствую, как здоровье бурлит в моей крови! — Он обернулся к троим докторам. Те, побледневшие до серости, стояли и смотрели кто куда: в пол, на потолок — куда угодно, лишь бы не видеть сурового лица покровителя. — Шарлатаны! Забирайте своих проклятых пиявок и выметайтесь к бесам из моего города!
Медики съежились, комкая в руках шапки. Фюрхтеготт мысленно ликовал. Эти люди пытались унизить его, но теперь сами оказались на его месте.
— Но, ваше превосходительство… — робко начал доктор Клейст. — Город закрыт на карантин. Мы не сможем уехать.