Страница 139 из 262
Сколько же лет Коль владел этим запретным сочинением? Сколько лет потратил, изучая жуткие ритуалы и богохульные заклинания? Согласно записям Мейссера, Коль неожиданно прекратил практиковать магическое искусство пять лет назад. Услуги аметистовых волшебников пользовались огромным спросом — их нечестивая магия позволяла духам мертвых общаться с живыми. Те, кто понес тяжелую утрату, готовы были заплатить любые деньги за возможность еще раз увидеться с умершими близкими. Порвав с ремеслом, волшебник лишился весьма прибыльного источника дохода. Матиас знал, что даже для чародеев золото было весьма нелишним — оно позволяло оплачивать магические исследования. И Вольфраму Колю требовалась веская причина, чтобы покончить с привычным занятием. Неужели он собирался посвятить всего себя изучению нечестивого гримуара Гельмута Клаузнера?
Матиас вполглаза следил за людьми, следовавшими за ним по пустынным улицам. Тревожить волшебника в его логове всегда было опасно — сверхъестественные силы могли оповестить добычу о приближении охотника на ведьм заранее, позволив сотворить заклинания и начертить знаки, способные защитить хозяина и навредить его врагам. Многие охотники, отправляясь ловить одних чародеев, брали с собой других, чтобы сражаться магией против магии. В Альтдорфе, где хватало магических колледжей и готовых прийти на помощь школяров, это было обычной практикой. Матиасу подобная тактика всегда казалась нечестной — особенно теперь, когда она так неприятно походила на ересь, поглотившую род Клаузнеров. Он привык полагаться на свою храбрость и веру в милость Зигмара, а не на грязные колдовские фокусы.
Но даже он сейчас чувствовал бы себя спокойнее, будь с ним побольше людей. Узнав о Вольфраме Коле, Матиас приказал Мейссеру собрать всех свободных охотников на ведьм. Но откликнуться смогли только пятеро — остальные рассредоточились по городу, проводя собственные расследования по приказу капитана. Двоих из отозвавшихся Матиас знал — это оказались его товарищи по оружию, помогавшие в свое время расправиться с пугалом-убийцей и окружить хибару Чанты Фавны, — и потому не сомневался, что они не отступят, если подтвердятся его худшие подозрения насчет Коля. Помимо них, в отряде было двое учеников, на первый взгляд казавшихся того же поля ягодами, — но Матиас достаточно часто видал, как дорогое снаряжение и изматывающие тренировки оказываются бессильны перед силами Древней Ночи.
Пятым стал пожилой боевой жрец, отец Кунц, присланный на помощь охотникам Вуртбадским храмом Зигмара. А вот шестой член капитула у Матиаса никакой радости не вызвал.
Следовало ожидать, что капитан охотников Мейссер вызовется добровольцем. Конечно же, хитрец предположил, что в случае его отказа у приезжего охотника на ведьм могут возникнуть трудности политического характера. Лысый, с поросячьими глазками, Мейссер был посредственным фехтовальщиком — к тому же его все еще беспокоила рана руки, полученная при столкновении с пугалом Чанты Фавны. И все же Матиас почувствовал облегчение, когда капитан предложил свою кандидатуру — словно Мейссер и впрямь куда сильнее заботился о благополучии Тульманна, нежели тот сам.
Причина такой заботливости капитана шагала со всем достоинством эмиссара королевского двора Бретонии, царапая булыжники шипастыми подошвами и безошибочно выбирая самые чистые места, куда можно было поставить ногу. Зилья Маркова настойчиво попросила включить ее в отряд, заявив, что того требует ее роль связного между Министерством юстиции и орденом Зигмара. Матиас собрался возразить, но быстро передумал, понимая, что здесь замешана политика. А играть в игры с министерством, когда добыча уже так близко, охотнику совершенно не хотелось. К тому же госпожа Маркова прихватила своих телохранителей, а двое хорошо обученных солдат Министерства юстиции вполне могли пригодиться.
Рядом громко выругались, и Матиас обернулся — и едва заметно улыбнулся, заметив, как Зилья оттирает что-то с сапога. Видимо, выдающаяся ловкость и аккуратность наконец-то ее подвели. Охотник вздохнул, заметив, как женщина выбросила грязный кружевной платочек, — он надеялся, что ей хватит ума не мешаться под ногами, когда отряд доберется до нужного дома.
— Ты правильно делаешь, что присматриваешь за ней, — прошептал стоящий рядом Мейссер. — Она пытается ослабить орден здесь, в Вуртбаде, и подорвать нашу власть в угоду своему отцу.
Матиас поднял бровь, внимательно глядя в поросячье лицо Мейссера. Врожденное коварство было прямо-таки написано у капитана на лбу.
— Ну конечно же, — насмешливо протянул охотник. — Она сама тебе об этом сказала?
— Поступки красноречивее любых слов, — ответил Мейссер. — С самого начала карантина она была той еще занозой в заднице. Вставала на пути. Препятствовала расследованию. — Тон капитана стал возмущенным. — Как будто светская власть может стоять выше нашего ордена.
Мейссер ухватил Матиаса потной рукой за запястье и привлек поближе. Охотник оглянулся, перехватив неодобрительный и подозрительный взгляд Зильи.
— Ты, наверное, не в курсе, Матиас, — доверительно проговорил Мейссер, — но в некоторых кругах тебя очень высоко ценят. Наше разоблачение ведьмы и ее пугала впечатлило многих вуртбадских дворян.
Тульманн с трудом удержался, чтобы не поморщиться, услышав об «их с Мейссером» расследовании. Это Матиас обнаружил, кто стоит за серией жутких убийств. Не вмешайся он в расследование, капитан так бы и продолжал пытать и казнить невинных до Зигмарова пришествия.
— Многие считают тебя в некотором смысле героем. — Глаза Мейссера снова лукаво блеснули. — И я уверен, что, если ты начнешь возражать против столь бесцеремонного вмешательства в дела нашего ордена, к тебе прислушаются.
«Вот, значит, как, — хмыкнул Матиас про себя. — Хочешь переложить на меня свою борьбу?»
Он высвободился из цепкой хватки Мейссера и отступил подальше.
— Капитан Мейссер, я не так давно вернулся в Вуртбад, но, кажется, большинство местных жителей считают, что город надо защищать от ордена Зигмара. — Он раздраженно выдохнул, обрывая все возможные возражения. — Однако скажите мне, капитан, — кто будет защищать орден Зигмара от вас?