Страница 136 из 262
Не тратя времени на лишние церемонии, Матиас распахнул дверь в кабинет. Тот был богато обставлен, и большуюего часть занимал массивный деревянный стол, стоящий в самом центре. Вдоль стен теснились книжные шкафы, забитые папками и небрежно сшитыми документами. Кое-что, впрочем, изменилось — на стене позади стола раньше висел портрет самого Мейссера, и в прошлый раз Матиас позволил себе деликатно пошутить на эту тему. Сейчас портрет исчез, и охотник, заметив это, улыбнулся.
Еще одно отличие заключалось в том, что на этот раз Мейссер оказался не один. За его столом сидела удивительно красивая молодая женщина. Ее льняные волосы обрамляли лицо, как нимб святого. Рядом с грудой документов, занимавших почти весь стол, притулился бокал вина. Полностью поглощенная работой, женщина никак не отреагировала на появление охотника. Зато сам Мейссер, раболепно сновавший по кабинету и вытаскивающий с полок все новые и новые документы, поднял глаза на нежданного визитера и заметно стушевался, увидев знакомое лицо.
— Б-брат Матиас, — заикаясь, начал капитан. — Я… мы не ожидали, что вы вернетесь так скоро.
Услышав его слова, женщина подняла голову. Внимательно взглянув на гостя, она слегка улыбнулась.
— Матиас Тульманн, — мягко произнесла женщина. — Поистине это большая честь для меня.
Матиас снял шляпу и передал ее Мейссеру. Капитан пару секунд таращился на шляпу, затем осторожно пристроил на свободный стул.
— Вы ставите меня в неловкое положение, — заметил охотник бархатным тоном. — Я вижу, что вы меня знаете, однако я не помню, когда мы познакомились. Уверен, я не забыл бы такую встречу.
Женщина встала из-за стола. Она оказалась высокой, а ее одежда больше пристала какому-нибудь юному повесе, шляющемуся по тавернам, чем женщине ее положения. И все же неуместный наряд ничуть не портил ее, наоборот. Сапоги по колено и штаны из красной кожи обтягивали длинные стройные ноги. Блузку из мягкой белой ткани с рукавами, собранными в вычурные складки по последней дворянской моде, перехватывал пояс, отделанный серебром и подчеркивающий тонкую талию. Поверх блузки женщина носила черный кожаный жилет — сверху его застежки оставались расстегнуты, чтобы не стеснять грудь. Ворот блузки был заколот брошью из змеиной кожи — инсигния со вздыбленным грифоном на сверкающей бляхе, символ Игоря Маркова. На плечи падали светлые локоны, обрамлявшие круглое личико с острым подбородком.
Мейссер торопливо убрался с дороги, как вспугнутый паук, и женщина подошла к Матиасу, протягивая изящную руку.
— Зилья Маркова, — представилась она и, заметив озадаченный взгляд охотника, добавила: — Я — дочь верховного судьи. Вы оказали моему отцу огромную услугу, раскрыв преступления ведьмы Фавны.
— Я поступал так, как было должно, — ответил Матиас, запечатлевая поцелуй на тонких пальцах. — Так, как требовали поступить мои клятвы. — Его хищные черты озарила легкая улыбка. — Просветите же меня — почему доблестный капитан Мейссер развлекает своим обществом Зилью Маркову в такой неурочный час?
— Я решил согласовать текущее расследование с Министерством юстиции, — нервно проговорил Мейссер, воспользовавшись шансом вмешаться в разговор прежде, чем Зилья успела ответить. — Госпожа Маркова помогает мне ревизовать методы моих людей. Министерство, кажется, озабочено тем фактом, что мы работаем скорее усердно, чем успешно.
Такое заявление Матиаса весьма впечатлило — это было самое близкое к признанию в собственной некомпетентности из всего, что ему доводилось слышать от Мейссера. Охотник на ведьм снова посмотрел на госпожу Маркову — судя по всему, та обладала внушительными личными качествами, если сумела так основательно подавить самоуверенность капитана. И наверняка именно поэтому дочь Маркова одновременно являлась его лучшим и самым доверенным агентом.
— Капитан Мейссер убежден, что чума, захлестнувшая Вуртбад, имеет неестественное происхождение, — добавила Зилья, милостиво подкармливая уязвленное самолюбие Мейссера. — И если это и впрямь так, то мой отец согласен помочь ему в расследовании. Вот почему я просматриваю записи о предыдущих делах. Указывая ему на ошибки, — женщина презрительно оглянулась на капитана охотников на ведьм, — и перегибы.
Матиас прекрасно понимал, на что намекает Зилья. Не сумев выследить Чанту Фавну и ее магического убийцу, Мейссер начал пытать и казнить каждого, кого считали колдуном хотя бы по слухам, — и обрек на погибель слишком много невинных мужчин, женщин и даже детей. Похоже, с поиском источника чумы дела продвигались немногим лучше, и капитан вернулся к привычным методам расследования. Матиас скривился от такого же отвращения, с каким смотрела на Мейссера Зилья.
— Вот почему я здесь, — закончила госпожа Маркова. — А что заставило вернуться вас, брат Матиас, в такое неподходящее время?
— Мое расследование в Клаузберге привело меня обратно в Вуртбад, — просто ответил Тульманн. — Я надеялся, что капитул сможет помочь мне в этом деле.
— Конечно, — откликнулся Мейссер, слишком уж поспешно, на взгляд Матиаса.
Мотивы этого человека были прозрачными, как стекла его очков. Его собственное расследование окончилось таким фиаско, что Министерству юстиции пришлось брать дело в собственные руки. И теперь Мейссер надеялся, что, примазавшись к работе Тульманна, сумеет заслужить прощение.
— Капитул сделает все, что в его силах, только попросите.
От угодливой улыбки капитана становилось кисло во рту, и Матиас порадовался, что здесь сейчас нет Штренга — уж этот-то не стал бы стесняться и избавил Мейссера от его ухмылочки.
— Вы можете мне помочь, — согласился охотник. — Человек, которого я ищу, — скорее всего, лицензированный чародей. — Мейссер старательно закивал, как готовый услужить идиот. — Мне нужно просмотреть записи обо всех чародеях, находящихся в Вуртбаде.
Улыбка Мейссера погасла. В городе было не так уж много волшебников, но все они обладали немалым могуществом, и не только в плане магии. Эти люди занимали влиятельные должности советников и помощников в крупных гильдиях и купеческих домах. Даже у барона фон Готца имелся придворный чародей. Одно дело — выслеживать и казнить одиноких ведьм и колдунов, но связываться с серьезными волшебниками Мейссеру ничуть не хотелось. Оскорбленные мистики могли устроить такой политический скандал, что капитан скорее предпочел бы сразиться с мечеруким пугалом Чанты Фавны.