Страница 133 из 262
Глава третья
Солнце отступало перед надвигающейся тьмой, оставляя свой трон, подобно побежденному государю. Над узкими улочками Вуртбада сгущались тени, принося с собой пронизывающий холод осенней ночи. Люди торопились по домам, уступая улицы тем, кому хватало храбрости разгуливать по темноте или средств на телохранителей. По ночам из своего логова выбирались городские хищники: налетчики и карманники, грабители и убийцы. Ночь была их временем, и доброму люду стоило покрепче запирать двери. А когда пришла чума, ряды отчаянных голов, убийц и мародеров пополнили бедняки, что мечтали не о кружке эля, а о куске хлеба. Городская стража вела обходы отрядами в дюжину человек, а то и больше, но и она старалась держаться хорошо освещенных улиц, добровольно оставляя переулки и закоулки на откуп всяким отбросам.
В тенях старого дома, принадлежавшего когда-то гильдии, собрались отбросы совершенно иного рода. Семеро мужчин в черных плотных одеждах, защищающих от ночной стужи и позволяющих сливаться с темнотой, расхаживали туда-сюда, оставляя в пыли следы. Эти семеро были закоренелыми злодеями: головорезами, похитителями, а то и чем похуже. Взглянув на список их прегрешений, смутился бы и Кхаин, властитель убийц, в своей огненной преисподней. Но даже этим людям было не по себе, и остатки их совести тяготились теми поступками, которые они совершали в последние дни против собственного народа. Их ненавистный хозяин заставлял их творить зло снова и снова, но жажда выжить, которой сковал их этот мерзкий человек, оказывалась сильнее. Никому из этих семерыхне хватало ни смелости, ни порядочности, чтобы порвать невидимую цепь.
Крышка люка с грохотом захлопнулась, и все они вздрогнули, обернувшись к проему, зиявшему в дальнем конце зала собраний, за гнилыми остатками деревянной кафедры. Раньше этот проход вел в старые рабочие кабинеты и хранилища гильдии, теперь он соединял зал собраний с логовом хозяина. Бандиты нервно переглянулись между собой, кто-то потянулся за кинжалом или мечом, скрытым под плащом. И, когда из темноты показался высокий, сухощавый человек, никто не разжал пальцев.
Этот пожилой мужчина был одет в плотный коричневый плащ, голову закрывала массивная шляпа. Он вышел на бледный лунный свет, сочащийся сквозь грязные стекла, и бандиты приветственно склонили головы.
— Вы уже здесь, — проговорил доктор Вейхс. — Прощу простить за опоздание, но пунктуальность джентльмену не пристала. Вы и сами джентльмены, и потому я уверен, что вы меня понимаете, — добавил он, бесцветно улыбнувшись.
— Вы принесли его? — спросил один из бандитов хрипло.
Его тон был почти умоляющим. Остальные промолчали, но подумали о том же.
— Конечно. — Вейхс улыбнулся шире и направился к потрепанной кафедре, за которой давно почивший глава гильдии некогда произносил речи.
Доктор вытащил семь маленьких глиняных пузырьков из кармана плаща и расставил их на подставке. Бандит, за давший вопрос, шагнул вперед, но Вейхс строго взглянул на него, и разбойник, смутившись, отступил, вытирая о плащ вспотевшие ладони.
Лихорадочно блестевшие глаза бандитов выдавали их отчаянную жажду. Вейхс по очереди заглянул каждому из них в лицо, провоцируя кого-нибудь первым броситься вперед и утолить эту жажду, получить желаемое и погасить пламя, пылающее в жилах этих людей. Наконец доктор отступу на шаг и махнул рукой в сторону кафедры. Бандиты кинулись к ней, как стая голодных дворняг, толкая и отпихивая друг друга, хватая пузырьки в судорожно выхлебывая их содержимое.
Когда последняя из склянок опустела, Вейхс хлопнул в ладоши. Из темноты проема показалась еще одна тень — она уступала доктору ростом, ссутуленные плечи укутывала грязная черная мантия, а голову скрывал такой же черный капюшон. Движения этого существа были жутковатыми и явно не человеческими, а запах гнили расходился от него нечестивой аурой. Из-под капюшона торчала морда, похожая на крысиную, с длинными острыми зубами. Руки покрывал засаленный бурый мех, длинными клоками торчавший из рукавов мантии. Существо держало перед собой деревянный ящик. Бандиты, заметив его, отступили прочь, и существо подошло поближе, пристроив ящик рядом с кафедрой.
— Свежий запас лекарств для вас, — объявил доктор Вейхс. — Свежий запас лекарств для Вуртбада.
На лицах бандитов промелькнула искорка вины.
— Вы знаете, что надо делать, — добавил Вейхс.
Бандиты хмуро закивали, торопливо доставая из карманов кожаные перчатки, а из холщовых мешков — странные кожаные маски. Один из бандитов вытащил огниво, помогая товарищам зажечь пеньковые фитили, второй раздал всем маленькие тканевые узелки, едва уловимо пахнущие сиренью. Все семеро подожгли ткань, и, когда та начала тлеть, запах сирени стал явственнее, заполняя весь зал собраний. Разложив помандеры по клювам, бандиты натянули маски, скрывая человеческие лица.
Доктор Вейхс сардонически усмехнулся и раздал своим чумным докторам пузырьки с ядом, притащенные скавеном. Каждый из них взял по одному и спрятал его к себе в котомку. Дальше они разойдутся по всему городу, как демонические посланники. Вестниками надежды будут считать их перепуганные жители Вуртбада — но они разнесут ту самую погибель, которой все так боятся. В этом обмане таилась своя нездоровая ирония, и только такой человек, как Фрейхер Вейхс, мог оценить ее.
Еще более тонкая ирония крылась в той власти, какой доктор обладал над этими людьми. Вейхс сам отравил их вскоре после того, как прибыл в Вуртбад, подмешав им в эль и пиво чудовищную смесь из толченого искажающего камня и дурман-корня. Такое сочетание если и не убивало на месте, то практически гарантированно обеспечивало мутации. Вейхс с превеликим удовольствием рассказал всем семерым ворам и убийцам, что теперь происходит с их телами и почему. Он сообщил, что единственный способ уберечься от окончательной погибели — эликсир, который умеет готовить только сам доктор. И если бандиты не хотят превратиться в чудовищ, то им не остается ничего другого, кроме как стать его рабами.
Вейхс снова усмехнулся. Самая возвышенная ирония состояла в том, что «лекарство», которое заставляло их подчиняться его воле, на самом деле являлось меньшей дозой той же самой отравы. Чумные доктора помогали Вейхсу находить подходящие объекты для экспериментов, не подозревая, что сами они — всего лишь часть еще одного эксперимента, более великого.