Страница 132 из 262
Пекарь прокрался вперед, вдоль погреба, стараясь не издавать ни звука. Он знал, что мохнатые воришки прекрасно разглядят его даже в тусклом свете, лившемся с лестницы. И единственный шанс поймать их — не отвлекать от незаконной трапезы. Готтер посмотрел себе под ноги, чтобы не наступить на что-нибудь ненароком, — и его болезненно-бледное лицо побелело еще сильнее. Пол покрывал тонкий слой пыли, остатки той дешевой смеси, из которой Фриц пек свой хлеб. И здесь кто-то уже побывал — на полу остались следы, похожие на крысиные, только больше. Намного больше.
Готтер вгляделся в темные углы погреба, воображая, как там шевелится что-то непонятное. Он лихорадочно вспоминал жуткие истории, которыми мама пугала его, непослушного сына, чтобы он не безобразничал.
— Будь хорошим мальчиком, Фриц, — говорила она. — Или придет подземный народец и утащит тебя.
Пекарь поежился. Из глаз полились непрошеные слезы, затуманивая взгляд, но Фриц упорно оборачивался по сторонам, стараясь рассмотреть каждый уголок погреба.
В темноте снова послышался шорох. Готтер ощутил, как к запахам муки, опилок и сырости явственно примешивается что-то еще. Вонь засаленного меха, мерзкого болезнетворного дыхания, гнилого мяса, застрявшего между острых клыков. В груди снова заворочался кашель, но пекарь постарался загнать его обратно, продолжая смотреть на жуткие следы.
— Храни меня, Зигмар, — молился Фриц. — Я больше никогда не обману ни одну живую душу. Я буду печь добрый хлеб из настоящей муки. Просто помоги мне вернуться на лестницу. Не дай им меня увидеть.
Как только он подумал об этом, в тени между мешками с мукой что-то промелькнуло. Из темноты на Готтера уставились красные глаза, словно заглядывая в самую душу. Пекарю отчаянно захотелось развернуться и броситься бегом к лестнице, но тело сковал ужас, и только струйка мочи потекла по ноге.
Тень осторожно направилась вперед. Из темноты на пекаря уставились еще одни красные глаза, и еще, и еще. Кашель, который Готтер старательно сдерживал, все-таки вырвался наружу сдавленным хрипом — спазм ослаб из-за ужаса, захлестнувшего разум пекаря. А темный силуэт между тем выбрался в тусклый подвальный свет и обрел четкую форму. Готтер попытался отвести взгляд или хотя бы зажмуриться, но его тело отказывалось подчиняться даже таким простым приказам.
Существо не уступало ростом человеку, да и очертания имело вполне человеческие. Лоскуты потертой кожи и грязная ткань, оборачивающая его чресла, напоминали куртку и килт. Но эта тварь не была человеком — большую часть ее тела покрывал грязный бурый мех, и лишь на брюхе и на горле виднелись грязно-белые пятна. Пальцы заканчивались острыми когтями, похожими на лезвия. А пониже спины торчал, дергаясь и извиваясь, длинный лысый хвост. На вытянутой морде виднелись усы, из пасти выступали огромные резцы. Красные глаза смотрели на пекаря с такой безжалостной злобой, на какую человек и вовсе не был способен.
Чудовище осторожными шагами подкралось поближе. Заметив, что бурая морда твари перепачкана в белой пыли, Гогтер едва не начал нервно смеяться — так вот кто воровал у него зерно и муку… Но парализованное тело по-прежнему не слушалось, и смех так и остался где-то внутри. Скавен поднял морду, принюхиваясь, а затем издал звук, похожий одновременно на шипение и писк. Остальные смутные тени приблизились к нему — это оказались сородичи отвратительной твари. Первый из крысолюдов подобрался к Готтеру и обнюхал его одежду, снова зашипел — и еще двое скавенов поспешили на зов.
Одна черная лапа выдернула ножку стола из рук Готтера, остальные ухватили его за плечи и локти. От их прикосновения паралич отпустил, пекарь жалобно заскулил и начал брыкаться и вырываться. Но скавены безжалостно поволокли его в темноту. Погреб наполнился гулким скрежетом сдвигающихся камней, и Готтер с ужасом увидел, как часть стены опустилась, обнажая черный зев тоннеля.
— Взять-взять, — пропищал первый скавен. — Доктор-человек рад-рад. Серый провидец рад-рад. Награды много-много.
Остальные крысолюды засмеялись, услышав слова предводителя, а вместе с ними захохотал и Готтер, спятивший от страха. Скавены, не обращая внимания на безумие пленника, поволокли его вперед по тоннелю.
— Фриц был плохим мальчиком, мамочка, — хихикал Готтер, пока его тащили сквозь темноту. — И подземный народец пришел, чтобы его забрать!
А затем дверь медленно закрылась, и смех пекаря окончательно смолк.