Страница 107 из 262
Верный раб Антон снова не позволил Грегору нанести удар, перехватив стальной клинок голой рукой. Но меч не сумел рассечь остывшую плоть вампира, и вместо этого удар отдался Грегору в руки — как будто клинок налетел на гранитную стену. Антон вывернул руку, сломав лезвие, а затем набросился на своего бывшего брата. Сиббечай заметил, каким отчаянным стал взгляд Вильгельма, и на отвратительной физиономии вампира снова расцвела улыбка.
Выпустив старика, Сиббечай повернулся и оторвал Антона от Грегора. Раб отшатнулся, уставившись на хозяина с непониманием и ужасом. Сиббечай схватил Грегора за шею, поднимая на ноги и разворачивая лицом к старому отцу.
— Возможно, ты не ценишь собственную жизнь, — прошипел вампир, кровожадно ухмыляясь. — А как насчет жизни сына?
Заметив страдальческое лицо Вильгельма, Сиббечай расхохотался и потянул Грегора за волосы, заставляя запрокинуть голову и подставить шею. С клыков вампира потекла тонкая струйка темной жидкости, похожей на стоячую воду.
— Что, нечего сказать? — зловеще прошелестел он.
— Ничего не говори этому чудовищу! — взмолился Грегор, но Сиббечай дернул его за волосы сильнее, и юноша умолк, поморщившись от боли.
— Молчи, мальчик! — прорычал Сиббечай ему в ухо. — Это не твоя забота. Это договоренность между… джентльменами, — добавил он негромко, с презрительной насмешкой, а затем снова продолжил, уже погромче, обращаясь к старику: — Но согласитесь ли вы, господин Клаузнер? Спасете ли сынка от смерти? Или полюбуетесь на то, как он умирает? — Вампир снова рассмеялся. — Или, может быть, есть вещи пострашнее смерти? — протянул он.
Сиббечай рассек когтем ладонь, из раны потекла черная кровь, и, когда вампир приблизил окровавленную руку к губам Грегора, старик закричал:
— Все что угодно!
Он подался было вперед, но его тут же перехватил Антон. Вильгельм бессильно забился в руках немертвого сына, понимая, что и Грегору грозит та же участь.
— Я сделаю что угодно, только отпусти моего сына!
Сиббечай смерил его долгим взглядом.
— Где книга? — прошипел вампир.
— Я отведу тебя к ней, — пообещал Вильгельм. — Только отпусти Грегора.
Вампир помедлил, как будто обдумывая предложение, а затем почти неуловимо кивнул.
— Твой отец — мудрый человек. — Гнилостное дыхание обожгло ухо Грегора.
Ухватив его за лицо, Сиббечай отшвырнул юношу прочь. Тот ударился о массивный дубовый шкаф и снова упал на пол, но на этот раз уже не поднялся.
Сиббечай улыбнулся Вильгельму, обнажая по-крысиному острые зубы.
— Если ты вздумаешь обмануть меня, — предупредил вампир, — мы вернемся сюда, и ты посмотришь, как я выполню все свои обещания. Возможно, я поручу твоим умелым сыновьям вырезать остальных домочадцев. — Сиббечай подался вперед, утыкая один из кривых когтей Вильгельму в щеку. — Где книга?
— На кладбище, — прохрипел старик, не отрывая взгляда от неподвижно лежащего Грегора. Я покажу тебе, где она спрятана, — добавил он с мрачной решимостью.
— Твою душу пожрут Темные Боги, презренный червяк! — прорычал Матиас в окровавленное лицо Ивара Коля. — Покайся в своих преступлениях, чтоб тебя! Искупи свои зло деяния!
Голова дворецкого бессильно упала на поверхность стола, изо рта Ивара потекла струйка крови. Охотник на ведьм наградил его еще одной оплеухой.
— Сделай хоть что-то достойное в своей ничтожной жизни! Помоги мне уничтожить это зло и навеки избавить семью Клаузнеров от порчи!
Матиас допрашивал упрямого дворецкого уже почти час, и с каждой минутой его расспросы становились все более яростными и настойчивыми. Ни один способ сломить сопротивление Коля не принес результата, ни одна ложь и ни одна уловка не помогли. Каждый раз, когда казалось, что дворецкий вот-вот сломается, тот умудрялся отыскать в самых темных уголках своей души новую порцию сил.
Такая преданность могла бы показаться похвальной, если бы ее проявил человек достойный, но сейчас перед Матиасом лежал презренный убийца, и от вида подобной добродетели гнев в душе охотника на ведьм вспыхивал, как огонь, в который плеснули масла. На то чтобы сломить этого человека, потребуется несколько дней, но охотника на ведьм терзало мучительное предчувствие, что в его распоряжении нет не то что дней — лишних часов и выяснить у дворецкого, где Гельмут Клаузнер спрятал чародейский фолиант, нужно как можно скорее.
Коль зашевелил разбитыми губами, будто пытаясь что-то сказать. Матиас наклонился пониже, надеясь разобрать слова. Но вместо этого дворецкий плюнул кровью прямо ему в лицо, и разбитый, опухший рот искривила довольная ухмылка.
Матиас отстранился, утирая лицо шелковым платочком. Смерив взглядом пленника, он обернулся к Штренгу. Наемник даже и не скрывал улыбки, явно наслаждаясь недовольством и нарастающим раздражением патрона.
— Подловил он тебя, а? — хохотнул Штренг.
Охотник пропустил насмешку мимо ушей и указал рукой на жаровню с раскаленными углями, из которых торчали три железных прута.
— Эта крыса заговорит, — пообещал Матиас.
Штренг исполнительно вытащил один из прутов — его кончик раскалился до красноты и слегка дымился.
— Я, честно говоря, не уверен, что это хорошая идея, — заметил наемник. — Пожалуй, было бы лучше ненадолго оставить его в покое.
— Когда мне понадобится твой совет, я тебя спрошу, — огрызнулся Матиас, выхватывая орудие пыток из рук помощника.
Стоило охотнику поднести раскаленный прут к телу Коля, как измученный дворецкий задрожал и обмяк. Выронив прут на пол, Матиас сгреб Коля за грудки.
— Книга! — рыкнул охотник прямо в лицо еретику. — Гримуар Гельмута Клаузнера! Скажи мне, где он!
Штренг подошел поближе, внимательно разглядывая узника. Помедлив, он протянул руку и повернул голову Ивара, не встретив ни малейшего сопротивления. Вытерев руку об изодранную мантию дворецкого, Штренг отошел назад.
— Теперь тебе придется говорить погромче, если ты хочешь, чтобы он тебя услышал, — пожал плечами наемник. — Или, может быть, опять за жрецом Морра пошлем?
Охотник проглотил рвущееся с языка проклятие, и Штренг с улыбкой повернулся.
— Я же тебе говорил — погоди немного.