Страница 45 из 48
У него гордый римский профиль, тонкие черты лица, кожа светло-оливковая, как на полотнах мастеров Возрождения, большие миндалевидные карие глаза с густыми ресницами, тонкие и длинные кисти рук, тёмные волнистые волосы, порывистость в движениях, осанка своенравного человека. Марио — воплощённый дух прекрасной Италии.
Самое главное — это, конечно, не внешность — у него должен быть «горящий взор». Мне кажется, многие люди просто спят на ходу или смотрят внутрь себя. Мой Марио должен излучать свет и обладать истинным мужским обаянием, а не гламурной сексапильностью.
Не смейтесь — это же идеал!
В звуке этого имени — Марио — я слышу шум прибрежных морских волн, дуновение ласкового ветерка, и сама любовь по-итальянски — «аморе»!
Уверена, что если я его встречу, то обязательно узнаю. Но встретить Марио оказалось очень трудно, почти невозможно.
Для того чтобы приблизить свою мечту, я поехала в Италию.
Рим, Неаполь, Капри!
«Буон джорно, синьора! Буона сэра, синьора!» — эти слова, обращённые ко мне, зазвучали как заклинания!
Я лежу на морской гальке бухты Марина-Пиккола. Даже глаза закрыла от блаженства: нега, лень. Спиной сквозь махровое полотенце чувствую гладкие камешки. Лёгкий ветерок продувает расщелину в скале, в тени которой я устроилась. С шумом накатывают волны. Изредка слышны крики чаек. Сквозь неравномерный гул голосов отдыхающих на пляже выделяется высокий женский требовательный голос:
— Марио! Марио! Андиямо!
Я вздрагиваю, оглядываюсь. Наверное, мать зовёт ребёнка. Курчавые смуглые итальянские детки так похожи на купидончиков.
Воздух напоён неповторимой смесью ароматов: моря, цветов, нагретой гальки, высыхающего на теле мокрого купальника и даже свежей пиццы из приморского ресторанчика Paradiso.
Если открыть глаза, то можно увидеть тёмно-бурый край нависающей скалы, яркое высокое голубое небо со стремительно летящей чайкой, лазурное море и утопающий в пышной зелени берег, расцвеченный роскошными коврами цветущих бугенвилий, белеют виллы и гостиницы, террасами карабкающиеся по склонам. И это всё великолепие называется островом Капри.
А что мы, советские люди, раньше знали о Капри? Только то, что здесь жил Максим Горький и написал своего «Буревестника», которым нас изводили в школе. «Буря, скоро грянет буря!» Какая буря? На Капри рай и красота! Как только не стыдно, живя в таком раю, призывать к революции. И дружок его Ленин сюда приезжал из Швейцарии, где давно построен коммунизм без всяких революций. И как это возможно, живя в заграничном раю, задумывать у себя на родине революцию? И как только не стыдно, а ведь получилось! А певец пролетариата Максим Горький, где только он на Капри нашёл «толстых и глупых гагар»? Может, это итальянки? Я пока встречала только толстых и некрасивых и ни одной — похожей на кинозвезду Софи Лорен или Монику Витти.
«Вот что значит советские люди, — подумала я, — даже на отдыхе не могут не думать о политике». — И продолжила мечтать о Марио.
Мой Марио должен быть только здесь!
Сейчас открою глаза, надену малиновую кепку с длинным козырьком от солнца, выйду из тени и пойду купаться. Через минуту ступни обжигает нагретая галька. Скачками добираюсь до кромки воды. Волна ласково заливает ноги по щиколотку. Хочется разбежаться и бухнуться в воду. Но я невольно медлю — взгляд завораживает чарующая картина: море искрится и сияет, слева из него, как три морских чудища, всплывают скалы-великаны. У них древнее загадочное название Фаральони. Справа покачивается на волнах трёхмачтовая белоснежная яхта, прямо по горизонту вдали — огромный корабль, а море у причала, как цветами, усеяно разноцветными парусниками.
Вхожу в воду: море сначала кажется обжигающе холодным, а потом тело быстро привыкает и само несёт подальше от берега, чтобы почувствовать свободу от земли, напитаться, надышаться, насмотреться и даже попробовать губами море, ощутить его горько-солёный вкус. Вблизи вода как тёмный сине-зелёный изумруд — дальше светлеет и переходит в голубой с серебристо-золотистыми оттенками. Так бы и плавала целую вечность! Благодать!
Но вдруг откуда ни возьмись появляется мысль: «Почему он не пошёл со мной на пляж?»
Он — это мой муж, который в эту тридцатиградусную жару бродит по древним развалинам дворца императора Тиберия. Мы женаты «миллион» лет. Роман — прекрасный, благородный человек, известный в узких кругах архитектор, художник, скульптор. Но его красивое лицо почти всегда выражает недовольство. Он очень редко улыбается и постоянно озабочен какими-то своими мрачными мужскими мыслями. Часто тяжело вздыхает и ничему не умеет радоваться. Муж везде и во всём всегда ищет и, конечно, находит одни недостатки и несовершенства.
В молодости у меня были страшные передние зубы из-за металлических пломб. Их мне поставили в детстве в пионерском лагере во время медосмотра студенты-стоматологи. Так муж после свадьбы запрещал улыбаться и вообще открывать рот, чтобы не портить мой образ «нежной принцессы». Потом, конечно, когда появились новые способы лечения, я зубы привела в порядок, но улыбаться и смеяться чуть вообще не разучилась. А я была очень смешливая.
Нет, не буду об этом думать…
О Марио! Марио!
Когда мы только прилетели в Рим и ждали машину, я увидела далеко не юного Марио в элегантной шляпе и в светлом костюме безупречного покроя. Он ожидал такси в театральной позе романтического героя, грациозным жестом курил сигару и грустными выразительными глазами поглядывал по сторонам. Потом вдруг он будто узнал меня — и на губах у него появилась полуулыбка. Я подумала, что, может, он принял меня за свою давнюю знакомую? Я невольно сделала шаг навстречу Марио, но он оставался в той же позе. На кого же он смотрит? Я обернулась. Оказывается, мы с мужем стоим у зеркальной стены аэропорта, а он любуется своим отражением в ней. А я-то размечталась…
При выходе с катера на Капри мне показалось, что Марио в форме морского капитана мелькнул на причале. Жаль, что не успела его хорошо рассмотреть. Он так стремительно исчез. Наверное, ушёл в море. Только что из порта отчалила великолепная яхта Azzurro fantasia — «Голубая мечта» и взяла курс на окутанный сиреневой дымкой Везувий.
А как-то раз на нашем пляже я целый час любовалась совсем юным восемнадцатилетним Марио. Он загорал и купался в компании прелестных девочек и мальчиков: все как на подбор стройные, холёные, высокие, длинноногие, как модели, в модных купальных костюмах, и даже у одной девицы на загорелой лодыжке сверкала серебряная цепочка с кулоном.