Страница 3 из 48
Алексей привёз Ольгу с малюткой Лёлей в родительский дом в Тихвинском переулке. В типичном московском просторном двухэтажном деревянном доме проживала родня мужа и прислуга: дворник, кухарка, прачка, нянька, часто останавливались бродячие богомольцы. При доме был двор с садом. В доме властвовала богобоязненная до педантизма свекровь. Она не смогла простить Ольге бедное происхождение и донимала невестку придирками. Ольга обладала кротким характером: на свекровь не сердилась, мужу не жаловалась. Для содержания большого семейства Алексей много времени проводил на работе, но бывал и в клубах. Молодую жену он вывозил на вернисажи, в театры (в Большом театре снимал ложу), на балы в Благородное собрание (Дом Советов).
Семья Соколовых росла: родились Валентин, Борис и Галина. Летом в саду для детей ставили качели, а зимой заливали горку. Нередко в жаркие летние вечера всё семейство собиралось за самоваром не в столовой, а в саду в беседке. Лёля вспоминала, как все в доме, а особенно дети, побаивались папину маму, бабушку Лизу. Она завела для детей неукоснительный ежедневный ритуал: в шесть часов утра внуки обязаны подойти к её комнате, постучать, открыть дверь, встать на колени и доползти до неё. Бабушка Лиза восседала в чёрном одеянии в кресле, обитом чёрным бархатом. Взгляд её цепких глаз пронзительный, губы сжаты от вечного недовольства внуками и невесткой. Лёля, Валентин, Боря, Галя по очереди целовали бабушкину костлявую жёлтую руку в массивных кольцах, получали её благословение и отползали за дверь.
Лёля
До 1914 года Лёля получала домашнее образование. В девять лет она держала экзамены в гимназию: Закон Божий, русский (диктант), арифметика, география, языки французский и немецкий — и поступила в женскую гимназию, но там Лёля успела проучиться только два с половиной года. Грянула революция 1917 года. Началась разруха. Гимназии упразднили, магазины закрылись. Продукты, керосин, дрова исчезли. По улицам загуливали и маршировали бандиты с красными и белыми флагами, слышалась стрельба из винтовок и пулемётов, опасно было выходить за ворота. Прислуга сбежала, свекровь умерла от горя, когда на улице застрелили её дочь с зятем. Мать Лёли, запершись на засов, сидела в комнате с детьми, а отец ходил по рынкам-толкучкам, где выменивал продукты на вещи. В 1917–1921 годах семья постоянно голодала и замерзала в нетопленой комнате. Соколовых уплотнили — к ним в дом вселили несколько семей. Чтобы отбить чувство голода, Ольга Борисовна начала курить папиросы. В 1920 году в Москве открылись первые советские четырёхлетние школы. В первый класс пошли одновременно все четверо детей Соколовых: шестнадцатилетняя Лёля, тринадцатилетний Валентин, десятилетний Боря и семилетняя Галя.
К 1921 году коммунисты поняли, что прокламациями, лозунгами и расстрелами чуждых пролетариату классов — дворян и кулаков — страну из руин не поднять. Ленин объявил НЭП. Для восстановления промышленности стране потребовались специалисты. Отец Лёли устроился на работу.
Только к девятнадцати годам Лёля из худющего, вечно голодного подростка превратилась в прехорошенькую барышню небольшого роста, с плавной походкой и королевской осанкой. Ее выразительные зелёно-карие глаза на ангельском лике излучали добро и кротость. Лёля помогала матери, занималась с детьми.
Когда Лёля перешла в выпускной класс, в школе появился новый учитель рисования Степан Афанасьевич Епов. Все ученики в школе восхищались им, многие девочки вздыхали по учителю, а самые смелые даже строили глазки. Как не влюбиться! Степан Афанасьевич высок, строен, элегантно одет, румянец на гладком, чисто выбритом лице, а глаза как лазоревые цветы. Да ещё и добрый, и веселый, не пьёт, не курит. Как он разительно отличался от строгих старых бывших гимназических учителей: мужчины напоминали засушенных жуков, а классные дамы — жаб или сушёных вобл.
Лёля впервые влюбилась. Когда она окончила школу, Степан Афанасьевич сделал ей предложение. Он пришёл к Соколовым в дом на Тихвинской улице просить руки их дочери. Удивительно, что отцу Лёли, дворянину Алексею Васильевичу, жених понравился, а маме, Ольге Борисовне, — нет. Она, хотя сама была из бедной, но старинной московской семьи, полагала, что брак дочери дворянина с крестьянским сыном из деревни Куренная будет для них мезальянсом. На вопрос Алексея Васильевича: «Где вы собираетесь жить с женой?» — Степан ответил, что внёс деньги за квартиру на пятом этаже в новом строящемся кооперативном доме рядом с ними, в Вадковском переулке, а до новоселья будут жить у него. Такой деловой подход понравился Соколовым.
Было ещё одно обстоятельство, которое смущало будущих тестя и тёщу и особенно Лёлю. Это его неблагозвучная фамилия. Степан был так влюблён, что согласился на изменение своей фамилии Епов на предложенную Лёлей литературную фамилию Дольский. Степан без сожаления расстался с фамилией своего отца, потому что тот через двенадцать лет брака увлёкся фельдшерицей и бросил его мать Юлию Павловну с четырьмя детьми. Отец никогда не помогал им.
В 1925 году Елена Алексеевна Соколова (Лёля) и Степан Афанасьевич Дольский расписались в ЗАГСе. Свадьбу справляли в доме на Тихвинской улице. Алексей Васильевич удивил всех азартным исполнением танцев, модных в начале ХХ века. Он танцевал кадриль, вальс, польку-мазурку, падекар, шакон и даже американский танец кекуок. Этот танец в 1903 году был безумно популярен и считался скандальным и даже неприличным. Конечно, на балу его не танцевали, но в салонах или маскарадах кекуок шёл на ура. Его можно было отвергать, над ним можно было смеяться, но ничего с его популярностью сделать было нельзя, ведь его можно танцевать одной парой, под любую польку или марш.
За Лёлей Соколовы дали приданое: серебряные чайные ложки, двойное кольцо с двумя бриллиантами огранки «маркиз» и старинный немецкий рояль ERNST ROSENKRANZ предположительно 1800–1808 годов.
В расцвет НЭПа, в 1927 году, как по волшебству после голодного военного коммунизма Москва открывала и новые, и старые дореволюционные магазины и рынки. Люди наконец смогли покупать и продукты, и вещи, а не обменивать одно на другое. Лёля и Степан въехали в просторную комнату на пятом этаже.