Тень короля

– Ты забыла свои уроки? – продолжала Мать-настоятельница. – Каждая частичка нити, вплоть до маленького жучка, очень важна для события, к которому она ведет. Может, мы и не поймем роли жучка до того момента, когда наступит будущее. Зверя может ужалить шершень, тем самым спугнуть его ближе к охотнику, и тогда десятки людей, которые бы иначе умерли с голоду, смогут насытиться. Будучи посланницей, ты можешь узнать важнейшие подробности, привлечь нового союзника или вдохновить кого-то на открытие, которое впоследствии поможет снять проклятия. Какова бы ни была твоя роль, она не более – но и не менее – важна, чем роль шершня. Как смеешь ты спрашивать меня «это все?»!

Жар десятка солнц вспыхнул на щеках Сериз.

– Простите, ваша милость. Я не имела в виду…

– Не трать слова извинения. Я и так уже в бешенстве.

Сериз не хотелось задавать вопросы, но выхода не было. Она подняла руку, будто малыш, просящий разрешения отлучиться в уборную… сгорая со стыда.

– Ваша милость, прошу…

– Ну что еще?

– Могу ли я спросить, что я должна делать в роли посланницы?

Мать-настоятельница кивнула.

– Ничего особенного. Нужно будет присутствовать на встречах с королем, давать ему советы в вопросах веры и подобающим образом представлять свою богиню, как положено храмовой госпоже.

Этот ответ ничего не прояснил. Сериз не могла вообразить ни одну из этих обязанностей, кроме последней. Она знала, как должна вести себя госпожа… Как правило, знала.

– Так что? – спросила Мать-настоятельница. – Ты согласна?

Сериз подавила страх, затрепетавший в груди. Она не могла отказаться, раз уж был хоть ничтожный шанс на то, что ее действия могут положить конец страданиям людей за последнюю тысячу лет. Она не понимала, что должна делать посланница, но ее предшественница оставила в помощь заметки и дневник. С них можно было начать.

– Да, ваша милость, – ответила она.

– Славно. И еще кое-что, – Мать-настоятельница подалась ближе. – В своем видении я чувствовала врагов богини – безликих и безымянных людей, что служат ложным кумирам. Их будет нелегко распознать, так что следи, кому доверяешь. Даже среди… – женщина осеклась, будто бы подбирая слова.

– Даже среди?.. – подхватила Сериз.

– Даже среди членов нашего Ордена, – чуть слышно прошептала Видящая, – есть не в меру ретивые слуги богини, считающие, что лишь страдание позволит приблизиться к искуплению. Возможно, они не желают, чтобы муки благородных родов прекратились. Мое видение было неполным и отрывочным, и я не могла разгадать волю богини – я поняла лишь, что есть такой шанс. Мы должны защищать это хрупкое сокровище. Понимаешь, о чем я говорю?

Сериз не требовалось зрение, чтобы понять, о каких жрецах говорит Мать-настоятельница. Большинство из них спокойны и приветливы, но были и другие – мужчины с острыми ледяными взглядами, которым будто бы доставляло удовольствие ловить новообращенных на нарушении правил. Сериз изо всех сил старалась их избегать. И покуда воля богини была неясна, ее священный долг – оберегать это видение, почти как крольчонка в ладонях.

– Да, ваша милость.

– Помалкивай об откровении, – велела Мать-настоятельница, – покуда не поймешь, кто твои союзники.

– Да, ваша милость. Когда я отправлюсь в путь?

– Немедленно. Я прикажу приготовить карету, которая отвезет тебя в гавань. До Мортары несколько дней пути, а терять нельзя ни мгновения. Иди попрощайся с семьей. А я прикажу слугам помочь тебе в сборах.

Немедленно? Перед глазами Сериз все поплыло. Это было слишком неожиданно.

В полной растерянности она вернулась в оранжерею и сообщила новость родным, едва осознавая, что именно сказала. Когда она замолчала, повисла тишина. Родители в оцепенении сидели с приоткрытыми ртами. Лицо Нины скрывала вуаль, но она тоже как-то неестественно замерла. Сериз понимала их потрясение – она и сама его испытывала, – но девушка ожидала увидеть хотя бы тень восторга или гордости за неожиданное повышение.

– Я знаю, что не заслужила этого, – произнесла она, – но служба при дворе – великая честь.

Ее мать моргнула, будто приходя в себя.

– О, милая, ты, разумеется, заслуживаешь такой, и даже большей, чести. Королю просто невероятно повезло. Мы просто…

– Беспокоимся, – закончил за нее отец.

– Именно, – продолжила мама. – Храм – самое безопасное для тебя место.

– Для всех, – снова вмешался отец.

– Да, для всех, – согласилась мать. – И нам так удобно к тебе ездить.

– Дворец слишком далеко, нам будет тяжело тебя навещать, – сказал отец. – Оставайся здесь.

Сериз покачала головой. Выбирать было уже поздно.

– Мне велели с вами попрощаться. Мать-настоятельница сказала, что я уезжаю немедленно.

Вновь повисла тишина, а затем последовал обмен тяжелыми взглядами. Наконец мама выдавила улыбку и похлопала по подушке рядом с собой. Когда Сериз села между родителями, мама достала что-то из шелкового мешочка.

– Возьми, – она сунула в руку дочери гладкий плоский диск. – У отца есть такое же. С его помощью ты сможешь поговорить с нами на расстоянии.

Сериз взглянула на предмет. Это было сердечное зеркало, названное так потому, что помогало разлученным любовникам тайно общаться. У нее никогда такого не было, но она знала, как оно устроено. Подняв зеркало, она увидела в нем бежевую подкладку отцовского кармана. Затем появились его пальцы, а позже и лицо, разрезанное усмешкой, которая не коснулась глаз.

– Раньше тебе нельзя было его брать, – сказал он, глядя в свое зеркало. – Но поскольку теперь ты не будешь жить в храме…

После слов «ты не будешь жить в храме» Сериз уже ничего не слышала. Еще недавно она о таком и не помышляла. Проще было представить, что она натянет на себя чужую кожу. Она никогда не уходила с храмовой территории дальше соседнего рынка, а теперь отправится в далекие новые земли. Заканчивалась часть ее жизни, а она даже

не увидела

, как подошел этот момент.

Перед глазами вновь все расплылось, на сей раз от влаги.

– Прекратить, – скомандовала Нина, вырывая ее из оцепенения. Она так долго молчала, что Сериз едва не забыла, что она рядом. – Мама? Отец? Можно мне попрощаться с Сериз наедине?

Родители кивнули и вышли во дворик.