Тень короля

– Ладно, – сказала она. Хватит назиданий. – Тогда учи меня.

Дэрик решительно кивнул.

– С удовольствием.

Провожая Сериз в восточное крыло, где на первом этаже располагался кабинет посланницы, Дэрик тихонько пересказывал все, что нашел в ходе исследований. Перевести термин umbra sangi ему пока не удалось, но он послал зашифрованное письмо в Калатрис – своему коллеге, специалисту по языкам. В основном же Дэрик закопался в книги, посвященные Великому Отречению.

– Я осознал кое-что, что должен был понять гораздо раньше, – шептал он, когда они спускались по главной лестнице. – Я ведь не был настолько погружен в религию, как ты, поэтому, наверное, так долго не замечал, что не существует никаких записей о роли династии Мортара в Великом Отречении.

Сериз всегда знала, что в свитках не упомянуто о роли Мортара. Она прочла их столько раз, что могла цитировать некоторые изречения наизусть, и сейчас поступила так же:

– «На дом Калатрис, изыскавший способ убийства богини, она обрушила больше знаний, чем способен выдержать смертный разум. На дом Петрос, выковавший оружие против нее, она наложила проклятие жажды крови. Дому Солон, соблазнившему ее спуститься с небес, она вручила саморазрушительную красоту. Дом Мортара она погрузила во тьму и прокляла их вечным растворением в тенях».

– Но за что? – спросил Дэрик.

– В свитках это не написано, но я всегда считала, что за то, что Мортара собрали остальных благородных и что предать богиню задумали именно они, – ответила Сериз. – Поэтому проклятие Мортара – самое тяжелое.

– Но это не описано не только в свитках. Этого нет нигде. И все сегодняшнее утро я провел, проверяя этот факт, – сообщил Дэрик. – Но если причина проклятия именно такова, почему богиня позволила дому Мортара господствовать над жрецами? – юноша еще больше понизил голос и повел ее по восточному коридору первого этажа, где шелковые ковры сменились плиткой, от которой отражалось эхо. – Ни один жрец, даже отец Падрон, не может ослушаться прямого приказа первородного Мортара. Ради такой власти многие бы пошли на убийство.

– Думаешь, причина имеет значение? – спросила девушка. – Можно ли снять проклятие, если мы не поймем, почему жрецы подчиняются Киану?

– Не исключено, – сказал Дэрик тоном, предполагавшим обратное.

Они дошли до кабинета, располагавшегося в середине коридора. Должно быть, он прилегал к внешней стене дворца, потому что в коридор сквозь открытую дверь проникали солнечные лучи, купая в сиянии плиты пола. Сериз вошла и оказалась в маленькой гостиной, где стояли простой, но изящный диван, обитый красным бархатом, и два приставных столика. Всю дальнюю стену занимало окно с видом на восточный газон и ряды цитрусовых деревьев вдалеке. Пока Дэрик закрывал дверь, Сериз осмотрела гостиную. Приемная была безукоризненно чиста – ни пылинки на мебели или глянцевом полу. Из гостиной она перешла в боковой проход, который вел в кабинет, укрытый разноцветными мягкими коврами. В нем стоял резной рабочий стол из красного дерева с таким же креслом. В углу находился диван с подушками, а рядом с ним – небольшой столик с серебряным чайным сервизом.

Она задумалась, этот ли кабинет видела Мать-настоятельница в своем

видении

. Сериз могла представить, как она сидит за этим столом, изучает документы и попивает чай, как настоящая дама. Воображаемая картинка вызвала улыбку. Уже просто стоя здесь, она чувствовала себя старше и мудрее.

– Вот и он, – торжественно сказал Дэрик. – Кабинет старой посланницы, а теперь и твой, если ты не захочешь выбрать другое помещение. Разогнав двор, король освободил множество должностей, так что занимай любой кабинет в этом коридоре.

– Нет, мне нравится этот. – Сериз проскользнула за стол и проверила, что окно все еще видно через дверной проем. – Отсюда отличный вид, к тому же здесь лежат все записи покойной посланницы.

Дэрик поморщился:

– Всего несколько страниц. Она не очень-то любила вести записи. В верхнем ящике стола – все, что я нашел.

– И ее пресловутый дневник? – спросила Сериз. Наверняка он поблизости, ведь Мать-настоятельница

видела

, как Сериз его читала. – Как он выглядит?

– Он довольно заметный, – ответил Дэрик. – Обложка сшита из черных и белых квадратиков кожи, как пол в храме. Это был приветственный подарок посланнице от отца Киана. Не пропустишь.

– А в ее спальне ты искал? – спросила Сериз. – Если дневник был так для нее важен, возможно, он был рядом с ней в миг ее смерти.

Дэрик снова поморщился.

– Она умерла здесь.

Сериз почувствовала, как расширяются ее глаза. Взгляд цеплялся то за кресло за столом, то за диванчик, то за ковер на полу, а в ее мозгу возникали видения мертвой пожилой женщины, лежащей среди самых разных предметов обстановки.

Дэрик мягко толкнул ее локтем:

– Что, передумала насчет свободного кабинета?

Пока Сериз пыталась осмыслить, что ее предшественница приняла яд в этой самой комнате, внешняя дверь покоев открылась и кто-то вошел в гостиную и проследовал в кабинет. Сериз вышла из-за стола и столкнулась с ошарашенным отцом Бишопом, который явно полагал, что кабинет пуст.

Отец Бишоп переводил взгляд с Сериз на Дэрика, его губы шевелились, но он не издал ни звука.

– Могу ли я помочь вам, отец Бишоп? – спросила Сериз самым вежливым тоном, на который была способна. Не то чтобы он этого заслуживал – он выглядел более виновато, чем ребенок, пойманный на воровстве сладостей из буфета.

Жрец овладел собой и одарил ее холодным взглядом.

– Прошу прощения за вторжение. Я лишь хотел вернуть эту вещь, – из складчатого левого рукава рясы он извлек небольшую тетрадь в переплете из черных и белых кожаных квадратиков.

– Дневник посланницы! – ахнула Сериз.

– Он самый, – подтвердил Дэрик. Он сложил руки на груди и задрал подбородок, глядя на жреца сверху вниз. – Так вот куда он делся. Что вы с ним делали?

– У посланницы было имя. Ее звали мать Страут. Да, я брал ее дневник. И что? Я ведь вернул его. Ничего дурного в этом нет.

Сериз была так увлечена дневником, что не заметила перемены в отце Бишопе. Но теперь она изучила его лицо и обнаружила легкую красноту в глазах и на кончике носа. Веки у него опухли, а голос звучал чуть более хрипло, чем вчера, когда он отчитывал ее в святилище. Можно было подумать, что он плакал.

Из-за старой посланницы?

– Лорд Калатрис ни в чем вас не обвинял, – сказала она отцу Бишопу. – Он задал вам вопрос, и вы на него не ответили.