Страница 60 из 365
Злость. Тупая, холодная. Не на кого-то конкретно, а на ситуацию. В следующий раз я свою добычу не оставлю.
Поставил торец копья в землю. Наконечник смотрит вверх. Примерился к углу. Да, так держится. Руки занемеют через несколько минут, но можно выдержать один удар.
Теперь иглоспин. Он низкий, движется по земле, иглы побокам. С ножом я нырнул к нему в морду, да и ловушка тогда была. С копьём другое расстояние. Если бить прямо… наконечник войдёт раньше, чем зверь успеет выпустить иглы. Но если я промахнусь хоть на полшага?
Сделал выпад. Поздно. Зверь уже рядом. Надо бить раньше, пока он не подошёл на дистанцию игл. Нет. Копьё не подходит для иглоспина. Мы с охотниками его убили по-другому. Сначала из луков ранили, он выпустил иглы и потом добили.
Я стоял в темноте переулка и перекладывал древко с руки на руку, пробуя разные хваты. Один раз ударил торцом назад, как в разворот — тяжело, неловко, но можно. Один раз бросил несильно в стену, посмотрел, куда вошёл наконечник. Почти туда, куда целился.
Но это не то. Без зверя напротив, без скорости и опасности… Но есть оружие и есть ночь. Стоять с оружием, как идиот, ничего не зная про него — ещё хуже. Так хоть что-то, учусь чему-то новому.
Я попробовал ещё один тип удара — вбок, горизонтально, как если бы зверь шёл рядом и я бил не вперёд, а поперёк. Древко повело, рука ушла в другую сторону. Неудобно. Нож тут быстрее и надёжнее.
Вот только он для ближнего боя. Если дойдёт до ножа, то копьё уже не помогло.
Ладно, пора опять попрактиковать устойчивость. Ответ накрыл меня на очередном выпаде, когда поймал баланс с копьём. Тело, занятое стойкой, само создало нужное внутреннее давление. Слабое, то самое, которому я научился. Зерно сжалось самую малость, огрызнулось в ответ, но устояло.
Выдохнул. Снова выпад. Когда тело занято работой, задержка дыхания приходит естественнее. Не надо специально думать. Мышцы держат вес копья, грудь сама напрягается, и давление на зерно возникает само по себе. Будто тело придумало это раньше меня.
Наступила ночь, а я даже и не заметил. Остановился, руки дрожали от напряжения. Дыхание спокойное. Пот стекал по спине и лицу.
Услышал Эира и Лома. Голоса шли из-за угла дома, где я тренировался.
— … Тарим сказал мне, что паук не двинется без причины, — говорил Эир. Голос уверенный, ровный. Тот тон, который он брал, когда хотел, чтобы его слушали. — Такие твари сидят в своём месте. Они не охотятся.
— Это ты так говоришь. А Ксур говорит другое, — ответил Лом. Голос у него был другой. Тяжелый, медленный.
— Ксур… Кузнец, — бросил Эир. — Пусть гвозди кует. Он давно не был в руинах. Охотится от раза к разу, только наставления выдаёт. Не видел, как он трясётся от упоминания скалиха?
Подошёл ближе и прислушался, не выходя из тени. Ветер шёл от них ко мне.
— А ты? — спросил Лом.
Молчание. Одна пульсация, две.
— Я бы туда пошёл. Паук — это просто большой зверь. Убил его, всё. — Пауза. — Кстати, ты понял, почему пустому позволили стать охотником?
Улыбнулся, ловко он тему перевёл. Пошёл бы и убил? Ну-ну, я там был и чувствовал давление зверя, а он — нет.
— Кому? — не понял Лом.
— Рейланду, — произнёс Эир. Имя вышло у него как что-то с привкусом. — Тарим объяснил мне. Говорит, традицию нарушить нельзя, охотники проголосовали.
— И что, Тарим не мог остановить?
— Тарим умный, — ответил Эир. — Зачем останавливать? Пусть идёт с группой. Пустой в руинах ночью… Он сам это выбрал. Либо сдохнет там, либо создаст проблему для тех охотников, и они сами… ну ты понял.
Я перехватил копьё в другую руку. Восьмая ступень со слабыми характеристиками и без устойчивости. Зерно, которое держится на настойках Вирга. Пусть строит из себя всё, что хочет. Его время придёт.
— Дядя оставил нас внутри, — добавил Эир. — Не потому что боится за нас. Просто незачем тратить нас на это. Мы нужны здесь, мы — будущее.
— Угу, — согласился Лом.
— Я бы всё равно пошёл, — сказал Эир снова. Голос у него немного изменился. стал чуть тише. — Убил бы эту тварь и доказал, что самый сильный в деревне.
Лом не ответил.
Фыркнул. Тихо, про себя. Пустые слова о пауке, которого он не видел и не увидит, потому что дядя запер его внутри на всякий случай. Я развернулся и пошёл вдоль стены, не выходя на открытое место. Голоса за углом продолжали, но я уже не слушал.
Ночь тянулась. Охотники расположились внутри деревни: двое у ворот, двое у южной стены, кто-то за кузней, кто-то у домов в центре. Никто не спал, но и не маячил без толку. Стояли в тени, слушали.
Я занял место у восточной стены, между двумя домами. Отсюда видны ворота и часть площади. Копьё держал вертикально, торец упёрт в землю, руки — на древке. Ветер шёл с руин, нёс запах пыли и сырого камня.
Стоять и ждать — это тоже работа. Я знал это ещё по руинам, когда лежал на плите часами, ожидая иглоспина. Тело остывает. Мысли плывут. Надо держать внимание на чём-то конкретном, иначе оно уходит само.
Тянул энергию на вдохе. Задержал. Зерно приняло давление, сжалось чуть, потом я выдохнул, и оно вернулось. Повторил.
Луны сместились. Тени на стенах подросли.
Ближе к рассвету я уже не считал пульсации. Просто стоял, слушал, тянул энергию. Внутри — тихо, ровно. Снаружи — тоже тихо. Деревня спала.
Я начал различать, кто где стоит и ходит. По дыханию и шагам. Дейр — левее, у колодца. Тяжёлое, сдержанное. Широкоплечий, чьего имени я не знал, — у ворот, изредка переступает с ноги на ногу. Кто-то у кузни кашлянул, придушил кашель в кулак.
Тихо. Потом темнота за воротами стала чуть серее. Рассвет ещё далеко, но небо уже начало менять цвет.
И тут свист.
Один. Резкий. Высокий. Снаружи деревни.
Я рванул с места раньше, чем успел подумать. Копьё держал двумя руками, наконечником вперёд. За спиной зашумели шаги, сразу несколько. Дейр, незнакомый охотник, ещё кто-то. Все тянулись к воротам из своих углов.
Мы уже близко. Стражник стоял у засова, руки на брусе, смотрел и не двигался. Ждал команды.
Я остановился в пятнадцати шагах. Рядом — Дейр и охотник с широкими плечами. За ними подходили ещё. Все напряжены, копья подняты, никто не говорил.
Обернулся. У стены дома прятались Эир и Лом. Оба с копьями. У Лома древко в обеих руках, пальцы сжаты до белизны. Эир держал своё одной рукой, второй упёрся в стену. Плечи подняты, взгляд в ворота. Тот самый взгляд, который бывает, когда хочешь выглядеть спокойным, а ничего не выходит.