Пустой. Пенталогия

Кайр стоял у прохода к столовой так, будто ждал именно нас, и, по правде, он именно нас и ждал.

– Вы шестеро. Слушайте.

Тавр открыл рот, глянул на его лицо и закрыл.

– После экзамена, если вы его, конечно сдадите… начинается основной курс. Для тех, кто его оплатит. Двадцать зелёных ядер. С каждого. Срок две недели после экзамена.

Тишина продержалась целую пульсацию.

– Сколько⁈ – Тавр отступил на шаг, будто его толкнули. – Двадцать⁈

Сарн побелел так, что веснушки на переносице проступили отдельно от лица. Бренна сжала пальцы в кулаки и опустила голову.

Варис шевелил губами.

– Шестьсот, – произнёс он наконец. – Шестьсот серых? И это с каждого…

Внутри у меня всё осело куда‑то вниз. Сто серых ядер. Столько я не собрал даже за два года в руинах… Если бы не те ядра, что я забрал у Вирга и Эира – мне бы не хватило. Теперь цена за обучение в шесть раз выше?..

Мы молчали, и каждый переваривал услышанное. Только что перед нами возвели стену и, судя по лицам городских, то для них это тоже немало. Где же достать столько?

– Невозможно… – помотала головой Бренна. – Много… слишком много…

– Ну, а вы что хотели? – хмыкнул Кайр. – Чтобы лучшее обучение в одной из Великих школ Вороньего Крыла было дешёвым?

– Но… – попытался Варис.

– Поверьте, в других школах стоимость обучения выше. Вам повезло.

– Повезло? – Тавр стоял красный. – Повезло⁈

– Школа тратит на вас куда больше, чем двадцать зелёных во время обучения, если вы этого не понимаете… вам лучше идти торговать лепёшками.

Десять зелени… столько Скалец объявил за мою голову. Забавно выходило. Половина меня, оказывается, стоит вход в основной курс? Даже не знал, как на это реагировать. Дорого ли оценили мою смерть или всё‑таки дешево?

– Новичкам столько не заработать, – повысил голос Варис. – Это отказ? Нам так вежливо сказали убираться после экзамена⁈

Впервые я видел, как он потерял самообладание.

– Листьям не заработать, – согласился Кайр. – Росткам с первыми техниками возможно, если очень сильно постараться.

– Где⁈ – Тавр развёл руками.

– Городская стража платит за руки. Дружины за спины. Семьи за грязную работу, которую не хотят поручать своим. Лавки, караваны, Загоны, охотники. Иногда школы дают разовые поручения тем, кого не жалко. – Кайр повёл плечом. – Ищите. Не ждите, что кто‑то придёт и предложит. Двадцать зелёных ядер покажет, насколько сильно вы хотите продолжать учиться и возвышаться.

Сарн тихо подал голос, глядя в землю:

– А если не найдём?

– Тогда после экзамена для вас всё закончится, – обронил Кайр.

– Беднякам тут не место, – обронил проходивший мимо Стебель. – Сдадите экзамен и принимайте обеты верности, это единственный ваш путь.

– Ещё раз влезешь… – шикнул Кайр. – И после экзамена у тебя не будет возможности остаться.

Парень, что решил нас оскорбить, тут же закрыл рот и поклонился.

– И что нам делать? – никак не унимался Тавр.

– Дай обет верности Вельт, – хмыкнул Сарн. – Как большинство в классе Стеблей, и тогда их семья заплатит за твоё обучение.

– Это… тоже один из способов, – поморщился Кайр.

Вон оно что… Выходит, поэтому они лижут пятки Синаре? Те, у кого нет средств, чьи семьи не могут или не хотят платить… Вельт берёт на себя это бремя и получает верных к себе.

– Я не буду! – ударил себя кулаком в грудь Тавр. – Лучше в дружину к отцу.

– Сегодня вам открыт выход в город до вечернего закрытия ворот, – продолжил Кайр. – Бумаги получите у прохода. К закату вернуться всем. Советую не тратить день на жалобы, а на поиск возможностей, если не хотите ложиться под семью. Помимо Вельт, есть и другие.

– И это после тренировки? – не выдержал Тавр. – У меня ребро вообще‑то болит.

Кайр глянул на него, и в глазах у него не дрогнуло ничего.

– Ядра не ждут, пока у вас перестанут болеть рёбра.

Он развернулся и ушёл.

Тавр ещё что‑то говорил ему в спину, громко, про рёбра и про то, что дружина за такое платит вперёд. Кайр не обернулся.

– Двадцать, – обронил Сарн куда‑то себе под ноги. – Двадцать зелёных.

Он повторил это дважды и умолк.

Понять его было можно. Его семья должна Вельтам, и должна много, и если он не найдёт своих двадцати, то отец подпишет обет, а следом остальные, и от их рода останется несколько пар рабочих рук с чужим знаком в источнике.

У Тавра есть отец на второй ступени Узла и брат на девятой ступени Ростка, и обоих он не смеет просить. У Вариса нет никого, и он пойдёт торговать головой, потому что больше у него ничего не осталось. Бренна умеет только работать. Одр, кажется, вообще не слышал ни слова.

А у меня в мешке три зелёных ядра и горсть серых. Одно из зелёных вынуто мною из брюха Нурра. Три кольца пирамидой… То самое, что теперь сидит у меня посреди лба и медленно вращается, забирая часть силы, идущей в источник.

Продать его я не мог. Всё равно что продать себе руку. Значит, только два… Но есть ещё кое‑что! Кольцо с зубцами. Пластина. Тряпка с серпом. Может, это что‑то стоит, если продать? Тем более, каждая вещь тянула меня ко дну. Пока они у меня… любой обыск закончится моей смертью. Продать их. Обратить в ядра и оплатить основной курс.

Синара сняла «милость» не трогать нас. Нужно раздобыть двадцать зелёных за три недели. Ещё Скалец с десятью зелени за мою голову, так ещё метка на груди, что горит для сектантов, как костёр в ночи…

День становился лучше с каждой пульсацией.

Бумаги выдавали у прохода к воротам, за узким столом, за которым сидел старший ученик с чернильницей и списком.

Он проверил жетоны у каждого, сверяясь со свитком дважды, будто мы могли подменить друг друга. Мой он повертел в пальцах дольше остальных, поглядел на меня, поглядел на мешок за плечом, ничего не спросил и выдал тонкую полоску серой бумаги с оттиском двух чаш.

– До заката, – обронил он. – Опоздаете и ночуете в городе. Если с вами что‑то случится… школа не в ответе за это.

Створки разошлись, и в лицо дохнуло чужим воздухом. Пахло дымом, водой и людьми.

Стены остались за спиной. Внутри них было понятно всё: где двор, где проход, где стойки, где враг, и даже враг там ходил в накидке с гербом. Город такого не обещал.

Для них он был местом, где можно найти работу. Для меня местом, где за мою голову уже назвали цену.

– Я к дружинным, – заявил Тавр, едва мы прошли мостовую. – Они нормального бойца видят сразу. Тем более я сын своего отца.

– А как же городская стража? – улыбнулся Варис.