Пустой. Пенталогия

Взмах. Лезвие вошло мягко, встретив лишь податливую плоть. Ни единого звука. На миг я почувствовал себя умным и сразу понял, что это опасно. Задавил улыбку в горло. Второй шмыг бежал ко мне и тут же остановился. Кажется, он почувствовал.

Писк.

Зверёк рванул к норе. Остальные тоже сорвались следом. Я не раздумывал. Тело среагировало рефлексом. Рывок вперёд. Когда поднялся, тут же прислушался. Вроде бы никого. Шмыги — только моя добыча. Поднял нож.

Две штуки, хорошая охота, у меня будет вкусный и сытный… А когда мне их есть? Сейчас? В животе заурчало, нет, покачал головой. Сырым не буду, а огонь разводить не лучшая идея. Значит, придётся оставить и вернуться потом.

Оглядел местность. Где спрятать? Камни слева — большие, острые, а между ними щель. Оказался рядом, заглянул. Вроде подходит, но нужно проверить, пропихнул руку. Достаточно тесно, твари побольше сюда сложно будет залезть и украсть мою добычу.

Засунул туши глубоко, прикрыл мелкими камнями сверху. Заметил, что руки перестали дрожать. Нож в ладони определённо давал уверенность.

Что дальше? Искать артефакты — ещё одна цель ради чего я тут. Пошёл медленно вглубь руин, всматриваясь в темноту. Меня никак не отпускала мысль, что родители ходили сюда ночью, может, они как-то светятся или что-то похожее?

Смотрел под ноги, по сторонам. Вокруг — только камни, тени и звуки. Остановился у большой плиты, обошёл вокруг. Следующая. Пусто. Ещё одна. Тоже нет.

Разочарования не было, объяснял себе, что с первого раза не повезёт. Либо я ошибался и ночью артефакты не светятся, или так слабо, что не видно. или их здесь просто нет.

Продолжу искать и пойду глубже, когда научусь двигаться тише, когда перестану дёргаться.

Шорох. Я перестал дышать. Этот звук отличался: тяжёлый, спокойный. Повернул голову, вгляделся в темноту. Силуэт. Большой, округлый, низкий.

Иглоспин?

Тварь двигалась медленно. Каждая её игла казалась острее моего ножа. Не заметил меня или увидел? Или не посчитал угрозой?

Я присел, спрятался за камень и наблюдал. Иглоспин подошёл к расщелине, той самой, где гнездо. Морда опустилась вниз. Понюхал. Шмыги внутри испуганно запищали.

Зверь дёрнулся вперёд, голова нырнула в щель. Хруст. Писк оборвался. Он вытащил морду, а в зубах шмыг. Иглоспин отошёл в сторону и начал жрать.

Я смотрел и запоминал. Зверь ходит боком, выставив иглы. Даже во время еды он слушал. Уши дёргались, ловя каждый шорох. Мне стало ясно. Подкрасться к нему незаметно не выйдет. Нож тоже не годится, необходимо держаться дальше.

Каждая мышца требовала бежать. Я давил этот инстинкт, заставляя себя врасти в землю. Сидел. Смотрел. Учился.

Иглоспин доел и тут же направился вглубь руин. Он даже не дёргался в мою сторону. Ему было плевать, что я здесь. От этого стало хуже. Мой нож вдруг показался чем-то смешным и незначительным. Придумал правило для такой опастности. Если зверь больше моей смелости, я не лезу, а становлюсь камнем и жду.

Тяжёлые шаги затихли. Я выдохнул и разжал руки. Пальцы, что держали нож, окаменели. Разогнулся и понял, что ноги затекли. Потряс ими, чтобы кровь разошлась.

Продолжил свои поиски. Только сейчас понял, что это тренировка, которая поможет стать настоящим охотником. Пульсации шли одна за другой, продолжал их считать даже не думая об этом. С момента, как вышел, уже прошло несколько тысяч. Наверное, всё-таки несколько раз сбился. Небо начало меняться, чернота стала серой. Звёзды потускнели.

Скоро рассвет, первое солнце появится на горизонте. Звуки изменились, шорохи стали тише, будто отдалились. Твари уходили, но куда? Глубже в руины? В норы? Писк затих, царапанье прекратилось.

Я стоял и слушал, уши, как будто, различали звуки чётче. Вот ветер свистит между камнями, а это песок шуршит. Что-то мелкое скребётся — далеко, не угроза.

Раньше я бы дёрнулся, а сейчас — просто повернул голову. Маленькое изменение, почти незаметное, но оно было.

Первое солнце показалось над горизонтом, свет ударил в глаза. Слабый, но достаточный, чтобы я прикрыл его ладонью. Руины перестали быть царством зверей, снова стали просто камнями. Глубого вздохнул и выдохнул. Я смог. Выжил. Один. Вот только времени на радость не было.

Теперь необходимо заняться камнями и найти мой способ созерцания.

Щека горела. Кожа стянулась там, где кровь подсохла. Каждый раз, когда морщил лоб или открывал рот, царапина напоминала о себе тонкой болью, будто кто-то провёл раскалённой иглой. Рёбра ныли, вдох цеплялся за боль острыми крючками. Выдох чуть легче.

Рукой продолжил сжимать нож. Только сейчас понял, что почти его не чувствую и совсем о нём забыл. Хоть тут никого не было, я всё равно огляделся и прислушался. Когда убедился, что вокруг пусто, убрал нож обратно. В «оружейную» щель, туда же, где лежали две иглы иглоспина.

Достал тряпку, что спрятал за пояс, и опустил взгляд на ладонь. Выглядело… не очень хорошо, лучше не работать и дать рукам восстановиться. Звучало правильно, но нереально.

Замотал руку тряпкой, морщась от боли. Без них лучше не таскать камни, а то завтра я вообще ничего не смогу. Голод был уже не в желудке, а жил в мышцах. А зерно внутри скребло и тянуло так, будто решило доесть меня до конца. Я поймал этот скрежет и придавил его дыханием. Не победил, но сделал тише. На сегодня мне хватит и этого.

Не задумываясь, направился к своему месту работы. Оно рядом, да и никто сюда не зайдёт. Где-то внутри скребла обида за то, что сделали Лом и Эир. Они следили за мной, когда я приносил камни. Неважно! Нельзя, чтобы кто-то увидел, что я стал сильнее.

Живот заурчал, внутри будто пустоту ножом скребнули. Плечи резко потяжелели. Первое солнце уже припекало, очень хотелось лечь отдохнуть прямо тут. Земля будто притягивала сильнее обычного. Каждое движение требовало спора с собой.

— Нет! — тряхнул головой.

В глазах муть. Хлопнул себя по щеке. Боль от пореза и ладони отрезвила. Кажется, я теперь понимаю, что такое, когда слабое тело и голодное зерно вдруг объединяются вместе.

Заставил себя шагнуть. Нога коснулась земли осторожно. Сначала носок, потом пятка. Проверял на звук. Слушал не только землю, но и воздух вокруг. Правило из ночи, оно прилипло ко мне. Ещё шаг. Проверка. Ещё.

Дыхание сбилось, слишком уж оно громкое и рваное, выдаю себя каждым вдохом, хоть зверей уже нет. Зубы стиснул, губы поджал плотнее. Дышал через нос.