Страница 19 из 365
В груди неприятно стянуло.
Родители учили: не трогай чужое без разрешения. Но они же говорили и другое — если хочешь выжить, хватайся за любую возможность. Без знаний зерно останется просто теплом в груди. Остальные растут, потому что знают путь. Я же иду вслепую.
Во рту пересохло. Мой выбор сейчас… Это не между правильным и неправильным. А между тем, чтобы остаться слабым или рискнуть. Но как это сделать правильно? Как попросить Айну так, чтобы не создать проблем ей и её семье и не вызвать подозрений?
Пока я думал, Айна села на край кровати, расправила складки платья и торжественно открыла книгу, будто перед ней лежал не потрёпанный трактат, а сокровище из города.
— Итак, что у нас тут? — напрягла она брови и сморщила носик.
— «Зерно… есть основа силы человека…» — она читала медленно, спотыкаясь на длинных словах. — «Кто про-буж-дает зерно… должен укре-плять тело, иначе сосуд раз-руши-тся…»
Она водила пальцем по строкам, губы шевелились быстрее, чем звучали слова.
— «Ступени зерна… определяются способностью тела… удерживать внутреннюю энергию…»
Айна нахмурилась и замолчала, облизнула губы, сморщила лоб и брови ещё сильнее.
— Тут сложно написано. Зачем так мудрёно писать? — помотала она головой.
Она ещё жалуется? Ей дали ключ к силе, а она ноет, что он тяжёлый? Я молчал. Слушал каждое слово, жадно впитывая их как воду.
— «Тот, кто не… тре-ни-рует тело… рис-кует пов-ре-дить зерно…» — продолжила она и вдруг улыбнулась. — Видишь? Я же говорила, что нужно много бегать!
Она хихикнула, а мне стало не до смеха. Каждая фраза звучала как ключ к двери, за которой была моя жизнь. Пора! Нужно прочитать его, другой возможности не будет.
Айна перелистнула страницу, а я невольно подался вперёд.
— Можно… — голос вышел тише, чем хотел. Пришлось повторить. — Можно мне глянуть?
Айна подняла глаза. В них мелькнуло удивление, потом сомнение.
Я уже пожалел, что спросил.
Пустой, который просит трактат — это как безногий, что просит, чтобы его взяли побегать в руинах. Нужно подобрать слова… Сделать как-то незаметно, не вызвать подозрения… Всё это крутилось в голове, но я не смог сфокусироваться и…
— Я быстро, — добавил, не глядя ей в глаза. — Просто… интересно, что там ещё написано.
Молчание тянулось дольше, чем нужно. В груди стало тесно.
— Зачем? — подняла бровь и закрыла книжицу девушка. — У тебя же есть свой.
В меня впились голубые глаза, я смотрел на неё и не отводил взгляд.
— У меня нет трактата, — сказал я правду. — Родители его забрали…
— Почему? — задала она следующий вопрос.
И он ударил в живот так больно. Я и сам задавался им постоянно.
— Потому что решили, что я не достоин! — голос сорвался на крик. Я замолчал, тяжело дыша. Испугался сам себя. Зачем я ору на неё? Продолжил тише. — Потому… что пустому он не нужен? Потому… — выдохнул.
Руки задрожали от обиды и злости, что меня захватила. Всего на один год меня младше, но у неё каждый раз получается задеть за живое. И ведь она не хочет этого и даже не специально. Просто она такая.
Айна отшатнулась, глаза распахнулись шире. Секунду она смотрела на меня, потом её лицо смягчилось. Она, кажется, поняла больше, чем я сказал. Девушка пожала плечами и протянула книгу.
— Только аккуратно и никому не рассказывай.
Я уставился на обложку. Вытянул руку, боясь, что он исчезнет, если моргну. Трактат оказался тяжелее, чем я ожидал. Переплёт шершавый, тёплый от её рук. Кровь шумела в ушах, заглушая шорох страниц. Я делал что-то запретное. Казалось, что меня сейчас поймают и побьют.
Запах бумаги смешивался с травами от мази, что Айна принесла. Мир вдруг сузился до трактата.
Я открыл наугад. Ровные строки легли перед глазами.
«Зерно — это подарок небес каждому идущему по пути возвышения. Люди получают его, потому что благословенны на путь. Лишь некоторые, что могут пойти против воли небес, его не получают. Их называют — пустыми, и они никогда не взойдут на путь возвышения.»
В этот момент моё «несуществующее» зерно толкнулось в груди. Тёплой, живой волной, будто посмеялось над этими строками.