Страница 9 из 30
Глава 8
После танца Пётр Дмитриевич ссылается на мою усталость, и мы уезжаем домой. Когда мы уходим, мои родители спешат к нам подойти, но Пётр Дмитриевич останавливает их одним взглядом и коротким: “В другой раз”.
Стыдно признаться, но я ему благодарна за это. Я оказываюсь совершенно не готова общаться со своими самыми близкими людьми, потому что наше общение больше напоминают бесконечную борьбу. А я и правда сегодня устала.
– Пётр Дмитриевич, что будет дальше? – тихо спрашиваю, когда за нами закрывается дверь машины. Отрезает от провожающих гостей.
Пытаюсь содрать с себя надоевшую фату, но у меня ничего не получается.
– Повернись, – звучит очередной приказ. Этот мужчина умеет общаться иначе?!
Но слушаюсь. Поворачиваюсь спиной к своему мужу.
Через минуту меня освобождают не только от надоевшего свадебного аксессуара, но и вытаскивают шпильку за шпилькой из причёски, пока волосы не начинают струиться водопадом. То наслаждение, которое я испытываю сейчас, не передать никакими словами. Но когда мужские пальцы касаются головы и начинают мягко, но уверенно массировать затылок, где были собраны волосы, вдруг понимаю: вот он – апогей удовольствия.
Замираю.
Совершенно не понимая, как мне реагировать, что мне делать. Правильно было бы отстраниться, но кто бы знал, какой я сейчас испытываю кайф. Прикрываю глаза и отдаюсь ощущениям. Не замечаю, как с моих губ срывается тихий стон.
И всё резко прекращается.
Мне требуется время, чтобы осознать происходящее. На повторе прокрутить кадр за кадром последних пять минут.
Я стонала от прикосновений мужа!
Какой позор.
Хочется спрятаться.
Исчезнуть, но как это сделать в закрытой машине?
Мне только и остаётся, что прижаться к двери. Спрятать свои глаза от мужа, в которых он сможет разглядеть тот океан эмоций, что бушует во мне. Делаю вид, будто меня интересует пейзаж за окном.
– Вы так и не ответили на вопрос. Что будет дальше?
– Для начала перестань мне выкать.
Киваю, но в напряжении продолжаю ждать ответа. Только Пётр не спешит отвечать. Не выдерживаю, разворачиваюсь и смотрю на мужа.
Пётр сидит, откинувшись на спинку кресла, глаза прикрыты. Он устало трёт переносицу. Чувствуется, как обстоятельства давят на него, и мне вдруг становится стыдно за то, что я так обрушилась на его жизнь.
Хочется извиниться, но я не нахожу нужных слов.
– Будем изображать семью, – вдруг произносит, когда я уже и не надеялась получить ответ, – у меня выборы на носу, развод сейчас мне неудобен. Тем более с новостью о твоей беременности.
– Мы что, никогда не разведёмся?
Пугаюсь собственного предположения и, затаив дыхание, жду ответа. Только Пётр снова не спешит отвечать.
Распахивает глаза и впивается в меня взглядом. Сканирует. Изучает.
– Разведёмся. После того как пройдут выборы и вокруг нас утихнет шум.
Сглатываю ком в горле. Снова киваю.
Значит, мне просто нужно подождать.
– Ты знаешь, кто отец ребёнка?
Я моментально вспыхиваю злостью от этого вопроса. За кого он меня принимает?! Вылить поток возмущения на него я не успеваю, он просто затыкает меня одним жестом. Одним взмахом ладони вверх.
Да что он себе позволяет?!
Страх и вина перед этим мужчиной бесследно испаряются.
– Вы меня только что заткнули?! Серьёзно? Знаете что, Пётр Дмитриевич…
Муж резко подаётся навстречу мне, уничтожает между нами пространство. Его лицо оказывается слишком близко. Настолько, что я могу разглядеть собственное отражение в его глазах. И мне это придаёт смелости. Выпрямляю плечи и подаюсь навстречу. Мы практически сталкиваемся нос к носу. Оба дышим рвано, глубоко. Наше дыхание смешивается. Воздух между нами наэлектризовывается настолько, что ещё чуть-чуть – и начнёт искрить.
– Последний раз предупреждаю: прекращай мне выкать, – чеканит каждое слово, словно пытается вбить мне эти слова под кожу.
– А вы прекращайте командовать. Я не ваша ручная собачка.
Желваки на мужском лице дёргаются, крылья носа раздуваются. Он в бешенстве, но мне почему-то не страшно. Откуда-то берётся глупая уверенность, что ничего он мне не сделает.
Машина резко дёргается, и я заваливаюсь вперёд. Прямо в руки мужа. Скольжу губами по его щеке к губам.
Не успеваю отстраниться, как муж чуть сдвигается, и его губы уже на моих. Пётр не даёт возможности хапнуть воздуха, сразу целует с каким-то диким, звериным напором. Без грана нежности. В желании через поцелуй расставить все акценты. Думает подчинить, но нет.
Он не получит власти надо мной.
Я отвечаю с неменьшим огнём. Поцелуй перерастает в какую-то борьбу. В которой мы теряемся. Чувствую, как мужская рука скользит по моей талии, очерчивает. Добирается до груди и…
Когда внутри всё скручивается от напряжения, когда вместо крови по венам течёт лава, когда мне кажется, он прикоснётся – и я взорвусь ярким фейерверком… Пётр вдруг отстраняется. Дышит тяжело, как если бы только что пробежал марафон. У меня дыхание не лучше. Ещё и сердце бешено колотится, будто пляшет под ритмы африканской музыки.
Боже, что это только что было?!
На нас же будто помутнение нашло. Опасное, отравляющее нас изнутри. Если бы мой муж не остановился, всё могло зайти слишком далеко. И от этой мысли становится по-настоящему страшно.
Пётр тоже хмурится.
Мне вдруг становится так важно узнать, о чём он думает. Но я, конечно же, не решаюсь задать этот вопрос. Вместо этого ровным, словно ничего сверхъестественного только что не произошло, голосом проговариваю:
– Нам нужно установить правила. Чтобы это… не повторилось.
сентябрь