Страница 25 из 30
Глава 22
– Мы где?
Птичка крутит головой, слегка приоткрыв рот, и с восторгом рассматривает резной домик. Деревянные скульптуры котов, которые были расставлены то тут, то там. Один кот притаился на коньке крыши, другой свернулся калачиком на пне. Насколько помню, два кота сидели в траве под окном домика.
Когда Таня и Надя были маленькие, часто бегали по территории и искали котов. Пытались переплюнуть друг друга, кто больше найдёт. И всю обратную дорогу до дома наперебой рассказывали, где нашли очередного.
– Я сюда любил с девочками приезжать, пойдём.
Беру узкую ладошку в свою, переплетая наши пальцы. Веду Птичку по узкой тропинке за дом к задней калитке, через которую можно выйти в рощу.
– Ой, Петь, смотри, ещё один!
Птичка застывает, подпрыгивает на месте, указывая на забор, где изящно разместилась рыжая кошка, потянув мордочкой к солнцу. Крепче сжимает мою руку и тянет к кошке. Рассматривает резную фигурку как произведение искусства в Лувре.
– Как же здесь здорово, – мечтательно тянет, смотрит на меня, а глаза светятся от счастья.
Слежу за ней как зачарованный, впитываю в себя её эмоции и будто сам оживаю. Начинаю смотреть на мир её глазами, заново открываю для себя краски. Замечаю и небо голубое, с пушистыми фигуристыми облаками, и золотые листья под ногами, которые тут же ногой заставляю взметнуться вверх. Птичка смотрит на красочный ворох листвы, что, кружась, оседает обратно на землю, и заливисто смеётся. Наклоняется, сгребает охапку листвы и, веселясь, подбрасывает вверх. Кружится, раскинув руки в сторону и запрокинув голову.
Живая.
Настоящая.
Ловлю Птичку, притягивая к себе, стирая между нами расстояние. Просто чтобы чувствовать её тепло. Рассматриваю счастливую мордашку, а внутри растекается тепло.
Протягиваю руку, скольжу по румяной щеке.
Хочу снова ощутить вкус её губ.
– Мичурин!
Сожаление и злость моментально простреливают меня изнутри. Я планировал провести день со своей девочкой, а не вести светские беседы с кем-то из знакомых и тем более обсуждать дела. Но всё-таки разворачиваюсь на голос, прижимаю Птичку сильнее к себе.
Когда вижу Орлова, крепче прижимаю жену, губы кривятся в оскале, если бы не Птичка, я с удовольствием объяснил Вите, что воспитанием сына надо заниматься. Киваю знакомому в знак приветствия, но Орлов на меня почти не смотрит, разглядывает Сашу.
Какого чёрта он разглядывает её?!
– Добрый день, Витя.
Орлов мажет по мне взглядом и снова впивается в лицо Саши.
– Знакомься, милая, Орлов Виктор. Витя, это моя жена Александра.
Чувствую, как Птичка вздрагивает всем телом. Смотрит на меня испуганно, и меня накрывает новой волной ярости. Малолетний ублюдок. Он даже не представляет, как ему повезло, что находится далеко.
– А я тебя знаю, Александра, – Витя, склонив голову, изучает Птичку, – ты учишься в одном универе с моим сыном. И спишь с ним.
Выпускаю Птичку из рук, делаю шаг вперёд, отталкиваю Витю подальше от Саши.
– Слушай сюда. Мне насрать на наши деловые отношения и хорошее общение в прошлом. Раз следил за своим отпрыском, то знаешь, как он поступил с Сашей. Поэтому лучше контролируй, чтобы Никита не отсвечивал у меня на горизонте. Уничтожу, Вить.
– Ты мне будешь угрожать из-за какой-то малолетней потаскухи?!
Сминаю пальто Орлова в кулак и резко дёргаю, так, что Витя спотыкается, заваливается, но только благодаря мне остаётся на ногах.
– Вить, я не шучу. За жену уничтожу любого. Говорят, ФАС давно на тебя инфу роют, так я им помогу, чисто по доброте душевной.
С силой отпихиваю от себя этот кусок дерьма. Одно дело – не знать о дичи, которую творит твой отпрыск, другое – закрывать на это глаза. Наверняка ещё покрывать.
Витя плюхается на задницу, оглядывается по сторонам. Пытается выяснить, были свидетели его позора или нет. А может, защиту выискивает, потому что я на волоске от того, чтобы добить. И, кажется, Орлов всё видел по моему взгляду. Поэтому молча встаёт, стряхивает грязь с пальто. Сверлит уничтожающим взглядом. Но не меня. Птичку мою.
Трус, способный воевать лишь с женщиной. Сразу становится ясно, в кого его сынок, тот тоже лишь исподтишка способен гадить. И весь этот розыгрыш со свадьбой – не что иное, как трусость. Потому что смелости взять ответственность за свой поступок не хватило. Потому что настолько ничтожен, что даже расстаться с девушкой, глядя ей в глаза, не смог.
– Петь, пойдём.
На мою руку ложится узкая ладошка. Длинные пальцы сначала подрагивают, а потом увереннее сжимают. Крепко. Не отпустит. Не уйдёт без меня и мне глупостей наделать не даст.
Только при тебе, Птичка, я и не буду разбираться. Не нужно тебе этого видеть. Знать. Но позже…
– Пошли, Птичка.
Мы успеваем сделать несколько шагов, когда нам в спину летит:
– Удачной прогулки. Александра, будьте осторожны. Говорят, на раннем сроке так легко потерять ребёнка.
Тварь…
Кровавая пелена застилает глаза.
Я не отдаю себе отчёта, просто уже несусь на этого урода.
– Петь, пожалуйста, – Саша догоняет, обхватывает меня за торс со спины, слёзы в её голосе режут по живому, заставляют остановиться, взять себя в руки, – Петенька, пожалуйста, он же специально провоцирует. Пойдём. Умоляю тебя, пойдём.
Выдыхаю. С трудом, но беру ярость под контроль. Позволяю своей Птичке себя увести отсюда. Я не сразу замечаю, что Саша приводит меня на парковку.
– Поехали домой, Петь.
Киваю.
Открываю пассажирскую дверь, помогаю Птичке занять место. Обхожу машину и смотрю в ту сторону, откуда мы пришли. Около Орлова вижу мужчину. Так вот чего у него голос прорезался. Свидетеля нашёл.
Ничтожество! Только я тебе этого с рук не спущу.
И ты, и твой гнилой сынок ответите за каждую обиду Птички. За каждую слезинку. И за наше сорванное первое свиданье.