Страница 18 из 30
Глава 16
Я ещё какое-то время стою под дверью. Чувствую, как щёки пылают от слов Татьяны. Ну какая семья? Глупость же! Где Пётр Дмитриевич и где я? Здесь дело даже не в разнице в возрасте. Стыдно признаться, но, глядя на своего мужа, последнее, о чём я думаю, – это сколько ему лет. Он красивый. Мужественный. Я несколько раз открывала его фото в инете и разглядывала их. Изучала каждую черточку лица.
А ещё его жизнь. Он многого достиг в бизнесе, один воспитывал дочерей, про его супругу почти ничего нет. Онкология. Была ремиссия почти на год, но потом женщина угасла ещё быстрее.
Мне даже удалось найти несколько её снимков. Старшая дочь Петра, которая выставила меня из квартиры, очень похожа на неё. Только взгляд другой. С фотографии на меня смотрели с добротой и пониманием. Как обычно смотрит мама на своё дитя.
Невольно сравнивала нас, а потом ругала себя. Какая разница, как выглядела мать его детей и как выгляжу я? Между нами фиктивный брак, и об этом нельзя забывать.
Только память жестоко подкидывает картинки из клиники. Как Пётр сжимал мою ладонь во время УЗИ, как расспрашивал обо всём врача, потому что я в тот момент не могла ни о чём думать.
Я вязну в собственных мыслях и в воспоминаниях, словно в болоте. Затягивает с головой, и я уже не слышу, как совсем рядом со мной раздаются шаги. Дверь распахивается. По инерции дёргаюсь, но меня ловят за руку. Прикосновение уверенное, но боли не несёт. Муж мягко подтягивает к себе. Заглядывает в глаза, задерживается ненадолго, а потом скользит ниже.
Тяжёлый, изучающий взгляд Петра буквально физически ощущается. Кожа под ним вспыхивает. Этот тот взгляд оставляет невидимые следы, кажется, будто меня коснулись раскалённым металлом. Хочется спрятаться, прикрыться. Будто это сможет меня защитить от него.
Пётр останавливает свой взгляд на кончиках пальцев ног. Я невольно их поджимаю, смущаюсь, что не сделала педикюр.
Глупости.
Боже, какие же глупости лезут в мою голову!
Какое Петру дело до моих пальцев ног? Какое ему дело до меня?
– Ты почему босиком, Птичка?
И быстрее, чем я успеваю ответить, меня подхватывают на руки. Пётр делает шаг назад: мы оказываемся на кухне, где за накрытым столом сидит Таня с довольной мордашкой, подпирая щёку маленьким кулачком, рассматривает нас, а рядом её супруг.
И так неловко и стыдно становится за всё!
За подслушанный разговор. За свой вид. За то, что нахожусь на руках Петра. Но ещё больше испытываю неловкость от собственных ощущений. Потому что вдруг понимаю: мне нравится! Мне комфортно находиться в этих сильных руках. Сразу становится легко и спокойно.
– Вы такая красивая пара, – Таня мечтательно выдыхает, заставляя меня покраснеть.
– Тань, – Пётр и Илья одновременно делают попытку осадить девушку, но она лишь отмахивается от мужчин.
Даша, помощница по дому, тихо хрюкает от смеха, чем привлекает к себе внимание хозяина. Женщина тут же отворачивается, продолжая колдовать у плиты, но широкую улыбку не скрывает.
Муж меня аккуратно усаживает на маленький диванчик, накрывает ноги пледом, в который я люблю кутаться по вечерам, когда пью чай. И этой заботы я тоже смущаюсь. Чувствую себя воровкой, занявшей чужое место. Той, с которой у Петра могли бы быть настоящие отношения.
– А что Таня сразу? Говорю как есть, – делает глоток кофе, осматривает нас с Петром по очереди и добивает: – И детки у вас красивые будут. Я, кстати, всегда о братике мечтала.
Илья не выдерживает и начинает громко хохотать, со стороны рабочей зоны доносится тихое хихиканье Даши. Пётр тоже не скрывает улыбки, хоть и пытается смотреть на Татьяну строго. И лишь мне хочется накрыться пледом с головой, а лучше сбежать.
– Но о моём братике мы подумаем позже.
Таня моментально становится серьёзной, берёт телефон, который лежит рядом с ней. Снимает с блокировки. И сразу узнаю пост в соцсети.
Бли-ин.
Прячу в лицо в ладонях, будто это спасёт меня. Я так наивно надеялась, что его никто не увидит из окружения Петра. Да, не я писала этот гадкий пост. Не я раскидывала во всевозможные паблики, но я всё равно чувствую себя виноватой.
– Пап, скажи, что за идиоты работают на тебя, раз позволяют такому гулять по сети?
Любопытство оказывается сильнее стыда. Отодвигаю мизинец в сторону, наблюдаю за мужем. Как он забирает телефон дочери. Хмурясь, читает. Крылья носа раздуваются, кажется, ещё немного – и он начнёт извергать пламя, уничтожая всех. Губы превращаются в узкую полоску, а желваки на скулах ходят ходуном.
Пётр бросает на меня взгляд, мне тут же хочется оправдаться. Даже рот открываю, но я и слова сказать не успеваю. Как муж снова смотрит в телефон. Ещё сильнее хмурится.
– Орлов?
– Да, папенька, мой несостоявшийся жених оказался тем ещё козлом, – голос Тани пропитан ядом и злостью, каждое слово она выплёвывает в попытке сделать отцу побольнее. – И ты хотел, чтобы я стала его женой?
Что?! Таня – невеста Орлова? Я смотрю на неё по-новому. Изучаю и невольно сравниваю нас.
– Стоп, стоп, стоп! – девушка быстро догадывается, какие мысли бродят в моей голове. – У нас с Никитой ничего не было. Но папенька очень хотел, чтобы тот стал моим женихом. А он в это время, оказывается, уже другой детишек заделал.
От этих слов легче не становится. Я ещё сильнее ощущаю себя дурочкой, которая позволила обмануться. Никита никогда бы не женился на мне. У него договорные браки с выгодой, а я слишком маленькая. Незначительная. На таких не женятся.
Мои ладони попадают в плен горячих рук. Пётр убирает их от моего лица, чтобы иметь возможность прожигать пронзительным взглядом.
– Почему не сказала? – спрашивает строго, но нотки беспокойства слышатся в его голосе. Ему не нужен мой ответ. Глядя мне в глаза, заверяет: – Птичка, все посты подчистят, а Орлова проучу лично.