Страница 29 из 56
Глава 27
Вниз я почти бежала. О да! Я ещё как хотела побеседовать с мистером Саймоном и комиссаром!
Мистер Саймона я помнила как высокого и весьма опасного на вид мужчину, но без подробностей.
Сегодня я его разглядела повнимательнее: тёмные, почти чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб и резкие черты лица.
Густые брови, слегка нахмуренные, придавали его взгляду строгость, а глубокие морщины у рта говорили о том, что он часто сдерживал эмоции.
Его глаза, тёмные и проницательные, казалось, видели насквозь, а тонкие губы редко растягивались в улыбке.
Он был одет иначе, чем обычно: в строгий костюм тёмного цвета, который подчёркивал его высокий рост и широкие плечи, и совершенно не был похож на бандита, каким я его считала.
Комиссара звали Ультер Дорс, и он оказался человеком средних лет, с седыми волосами, коротко подстриженными, и бородой, которая придавала ему весьма суровый вид.
Невысокий, но крепко сложенный, с широкими плечами и руками и небольшим намечающийся животик.
Форма, слегка поношенная, но аккуратная, подчёркивала его принадлежность к «органам». Лицо комиссара Дорса было изрезано морщинами, а серые и холодные глаза смотрели на мир с безжалостной прямотой.
В его движениях, осанке и манере вести себя чувствовалась уверенность человека, который знает своё дело и не терпит возражений.
Если честно, сама бы я к такому ни за что не пришла. Вдруг ещё меня посадит, вместо преступника?!
Сидя напротив них в гостиной особняка Ричарда, я чувствовала себя жутко неловко и тревожно. Я нервно теребила край платья, а в голове крутились одни и те же вопросы: неужто Рози это совершила? Зачем?! За что?!
Это какая-то ошибка, какая-то ужасная шутка. Как та, что стала мне почти сестрой, могла такое совершить?!
После короткой вводной беседы мистер Саймон выложил передо мной толстую папку, перевязанную шнурком. Руки дрожали, пока я развязала шнурок и открыла первую страницу.
В папке находились протоколы допросов, аккуратно написанные от руки, с пометками на полях и подчёркнутыми фразами.
— Вот, – мистер Саймон указал на первый документ. – Это показания уличного торговца, который был в том переулке. Он видел, как твоя женщина и девушка зашли туда вместе. Он запомнил их, потому что они спорили, и запомнил имена, что важно. Торговец принял женщину и девочку за мать и дочь и сказал, что голоса были приглушённые, но он слышал, как девочка говорила: «Это нечестно, что всё достаётся только Элли», а женщина постарше ответила что-то вроде: «Зависть – очень плохое чувство, Роси?». Как мы теперь понимаем, скорей всего, он не расслышал имена верно, но в целом картина ясна.
Я смотрела на строки, написанные чётким почерком, и чувствовала, как в голове всё путается.
Рози и мама спорили? О чём? Обо мне? Что вызвало у Рози зависть? Что там досталось мне, а не ей?!
Я попыталась представить эту сцену: узкий переулок, тусклый свет фонаря, две фигуры, стоя́щие друг напротив друга..
Но моё воображение отказывалось дорисовать картину до конца. Как хрупкая девчонка, которой была тогда Рози, могла убить взрослую женщину?!
— А вот здесь, – вступил в диалог комиссар Дорс, – показания женщины, которая жила в доме напротив. Она видела, как той ночью после непонятного глухого стука их переулка выскочила девочка. Свидетель говорила, что девочка шла быстро, почти бежала, её лицо было бледным, как мел, а руками разглаживала волосы и платье.
Я почувствовала, как слёзы снова подступают. Мои пальцы сжали край стола, чтобы хоть как-то удержаться от дрожи.
— Но почему.. почему никто из них не заглянул внутрь?! Почему мама не закричала, почему не звала на помощь? – голос мой звучал сдавленно, словно я говорила сквозь ком в горле.
— Люди часто боятся вмешиваться, Келли, – мягким голосом ответил мистер Саймон. – Особенно когда дело касается таких вещей. Они предпочитают не видеть, не слышать, не знать. Но когда выясняется, что произошло что-то ужасное, то чаще всего люди рассказывают, случайным свидетелем чего они стали.
Пытаясь унять дрожь, я прикрыла глаза. Дыши, Келли. Дыши.
В голове крутились образы: мама, лежащая на земле, и Рози, убегающая прочь. Почему? Почему всё так сложилось?
— Вот здесь, – мистер Дорс указал на ещё один протокол, – показания старика, который чинил крышу неподалёку. Он видел, как та же, судя по описанию, девушка что-то бросила в кусты перед тем, как уйти. Он потом обыскал это место, но ничего необычного не нашёл.
— Что она могла бросить? – чувствуя, как страх сжимает горло, спросила я.
— Не знаю, – комиссар покачал головой. – Возможно, это было оружие. Или что-то ещё. Но факт остаётся фактом: та девушка что-то скрыла.
— А вот это, – мистер Саймон достал из папки несколько картинок, – портреты виденной в ту ночь девушки. Их составили на основе описаний свидетелей. Узнаёшь её?
С портретов на меня смотрела Рози. Юная, конечно, не как сейчас. Но это явно была она.
— Узнаю́, – еле слышно прошептала я. – Это она, Рози. Точно.
— Леди Келли, вы хотите, чтобы расследование было возобновлено? – с мрачной торжественностью произнёс комиссар Дорс.
— Да, прошу вас, – предательски дрогнувшим голосом ответила я, – выясните правду и накажите убийцу.