Игра для двоих

– Серьезно? Расскажи подробнее, – не удержалась и попросила я.

– Он хороший парень. Был капитаном футбольной команды, то есть в этом смысле немного балбес, конечно, но в целом с ним все в порядке. Помню, когда я впервые напилась, он держал мне волосы, пока я блевала, а потом мы играли в Grand Theft Auto и ждали, пока я протрезвею. И он всегда давал списывать домашку по тригонометрии.

– Угу. – Я ничуть не удивилась. – Когда мы с ним познакомились, он тоже показался мне хорошим па… Мила, что ты делаешь?

– Давно его не видела, пойдем поздороваемся! – Она потянула меня за рукав и потащила к Джесси. – Хочу спросить, как ему пришла в голову идея пасхалки с эму в «Запретном лесу».

– Я не знаю… – Но было уже поздно. Мы подошли к Джесси; он наклонился, обнял Милу, приветливо с ней поздоровался и сразу насмешил, сказав, что не пришел на пятилетний юбилей встречи выпускников, потому что боялся выяснить, что его лучшие годы остались позади. Потом он повернулся, увидел меня, подругу, молча стоявшую рядом, и…

На миг он замер, и я решила: слава богу, он меня вспомнил. Как ни странно, его глаза при этом не расширились, поза не изменилась, и он не улыбнулся. Он просто застыл, и я догадалась, что он меня узнал. Но Мила все равно спросила: «Ты же знаешь Виолу?» – и тут на его слишком красивом лице с квадратной челюстью отобразилась растерянность.

Повисла напряженная пауза. Наконец Джесси открыл рот и хотел что-то ответить, но Мила, видимо, заметила его замешательство и выпалила:

– Она сама мне сказала. – При этом она укоризненно посмотрела на меня, словно я постоянно врала, что знакома с восходящими звездами геймдева. Мне захотелось, чтобы земля разверзлась и все обитатели подземного мира пронзили меня вилами.

– Да. Мы встречались на собеседовании… А знаете что, неважно. – Я махнула рукой, как будто мне было плевать, что он меня не вспомнил. Но мое сердце лихорадочно стучало. Почему? Почему оно стучало? – Виола Боуэн. Из «Флайбаттер». Это же ты посоветовал мне туда устроиться, когда…

Тут меня прервали: к нам подошел рыжий мужчина с серьезным лицом (потом я узнала, что это был Отто) и утащил Джесси ради дела международной важности. Джесси коротко улыбнулся Миле, пообещал пригласить ее на кофе и ушел, даже не удостоив меня взглядом. Я уставилась в его прямую спину и задумалась, стоит ли обижаться; потом решила, что нет, мир вокруг меня не крутится, и продолжила сверлить взглядом его спину, пока Мила не начала издавать странные звуки.

Я обернулась и поняла, что она меня обнюхивает.

– Ты чего? – спросила я.

– Да так, любопытно.

– Что любопытно?

– Ты воняешь, что ли?

– С чего ты решила…

– Просто Джесси вел себя так, будто ты ему чем-то не понравилась. Вот и я подумала: может, ты воняешь? – Она пожала плечами; ясно, что она шутила, но… может, в этой шутке была доля правды?

Отчасти я обрадовалась, что не у меня одной сложилось такое впечатление. Никому не нравится быть объектом антипатии.

– Что? Ничего подобного. Просто нас прервали.

– Угу. А в прошлый раз, когда вы встречались, ты, случайно, не на машине его сбила?

– Что? Нет.

– Может, его собаку?

– Да нет же.

– Его маму?

– Нет!

– Ладно. Значит, показалось. Уверена, он не хочет проткнуть тебе степлером голову. Ничего такого.

Я тоже была в этом уверена. Мила вообще любила драматизировать, а я не была настолько зациклена на себе, чтобы вообразить, будто кому-то не нравлюсь после одной секунды общения. И я забыла о случившемся и больше никогда не вспоминала о Джесси Эндрюсе.

Шучу, конечно. На самом деле в последующие месяцы я только о нем и думала. Почему-то он стал попадаться мне повсюду. Не только на конференциях и в титрах игр, в которые я играла, но и на интервью моему любимому ютуб-каналу и на премии независимому дизайнеру года, которую он, кстати, получил. Я обнаружила, что у нас есть общие друзья, что мы учились в одном колледже, только он выпустился на три года раньше, а еще он боролся за трудовые права и пытался организовать национальный профсоюз гейм-дизайнеров.

Чем больше я о нем узнавала, тем сильнее мне казалось, что он хороший парень, и я даже немножко на него запала. Совсем чуть-чуть, буквально капельку. Я этим не горжусь, но и отрицать не стану, я же не хочу, чтобы от вранья у меня вырос нос, как у Пиноккио.

Позвольте прояснить: меня смущает не то, что я запала на Джесси Эндрюса, а то, что моя одержимость им продолжалась несколько лет, несмотря на его ко мне отношение. Точнее, отсутствие какого-либо отношения. Если бы он вел себя со мной грубо или подло, если бы утратил свое обаяние, легко было бы причислить его к когорте сторонников «геймергейта»[1], которые считали, что женщинам не место в их драгоценной игровой индустрии. Но увы, Джесси относился ко мне с полным безразличием. Он ни разу не подошел ко мне по своей инициативе, а когда я подходила к нему, вел себя вежливо, дружелюбно и профессионально, но с агрессивным показным равнодушием. «Он просто интроверт», – убеждала я себя. Но с нашими общими знакомыми он почему-то вел себя как экстраверт.