Страница 83 из 130
— Может, ты и не сын господина, но он воспитал тебя как своего сына. И знаешь, именно это меня вдохновило помогать повстанцам. Я решила, что буду делать всё, что смогу, на что хватит моих сил, чтобы другие люди не страдали. Может, я смогу спасти всего двух или трёх человек, может просто облегчу боль перед смертью, но… я могу это сделать. Потому я и пошла в госпиталь, хоть до смерти крови боюсь. Я должна помочь людям, потому что могу.
Полина сжала кулачок и улыбнулась мне так, что в груди потеплело.
— Я буду бороться до конца, Ярослав Андреевич. И делать всё, что могу. Даже если моих сил не хватит, даже если я все равно проиграю смерти, но буду бороться за каждого пациента. Потому что видела, как борешься ты. За меня, Варю, за госпожу Есеню. За тех, кого ты даже не знал лично, и никогда не узнаешь. Потому что не мог иначе. Потому что это правильно. Потому что это мог сделать…
— … только я, — шепотом закончил я. — Отец всегда говорил это.
Поля с улыбкой кивнула, и в её глазах заблестели слезы.
— Скотий бог наградил меня даром, и люди верят, что я принесу им облегчение. Знаешь, я… немного боюсь, что подведу их. Но больше никто не сможет сделать то, что могу я. Хочу, чтобы эта война скорее закончилась.
Она отошла к окну-экрану и, как когда-то давно, приложив кулачок к груди, посмотрела на улицу. Как будто не было всех ужасов войны, мы снова были в поместье Вайнеров и просто жили, наслаждаясь каждым днём.
Я смотрел на неё, такую уютную и домашнюю, словно она светилась внутренним светом, и грудь сдавило от стыда. Я опустил глаза.
Полина всегда была той, кого хотелось защищать. А теперь она сама готова закрыть остальных своей худенькой, хрупкой спиной.
И ведь знает, что её сил не хватит тягаться даже с простым боевым магом. Даже не с кодексом, или с альва-монстрами. И все равно…
Научилась. Выросла. И, самое обидное, глядя на меня.
Так какого черта мне тогда так дерьмово?..
Получил по морде от Романа, и всё? Готов сбежать? Обделался, как третьесортный сопляк на первом боевом задании?..
Что бы сказала Аями, глядя на такого меня? Что бы сказал отец?
А Лили…
Я стиснул кулак. Так, что костяшки побелели от напряжения.
— Знаешь, Поля, — процедил я тихо. — Если бы такие, как ты, были на моей стороне, я бы смог победить кого угодно.
— Я на твоей стороне, Слава, — она села напротив меня. Её мягкие, прохладные ладони обняли мой кулак.
Я обнял её и прижал к себе.
— Спасибо.
* * *
Я вышел в коридор, измотанный, но просветлённый. С глаз словно спала пелена, не дававшая разглядеть очевидное.
— Закончили, ваше высочество? — бросил Темников, стоя у стены со скрещенными руками. В его обычно неприязненном взгляде больше не было былой враждебности.
— Пошли обратно, — хрипло ответил я. — И не стыдно тебе подслушивать? Вроде взрослый мужик.
— Пусть другим будет стыдно, а моя работа — знать больше остальных, — парировал он и зашагал к выходу. — К тому же, его светлость господин Пожарский давно обо всём догадывался.
— О Полине? — уточнил я.
— О вас, — поправил он.
Мы молча вышли из коридора и направились обратно к жилому корпусу, где я пришел в себя. В голове одна за другой роились мысли. Я строил планы и сразу их отметал, находя с десяток новых. Должен быть способ одолеть Романа, даже со всей мощью альвы на его стороне, способ должен найтись.
— И что планируете делать дальше?
Голос Темникова выдернул меня из раздумий. Я кашлянул, прочищая горло.
— Посмотрим. Мне нужно прийти в себя.
Мы дошли до моей комнаты. Я подошел к двери, как опричник окликнул меня.
— Знаешь что, Вайнер. У нас остаётся не так много времени до церемонии Романа, и… — он запнулся и, потерев сдвинутые брови, вздохнул — Да чёрт! Я всегда тебя ненавидел. Нутром не переваривал ни тебя, ни твоего отца. Но будь моя воля, я не убивал бы его. И даже рад, что мне приказали сохранить тебе жизнь. Нам нужны все, любая помощь будет кстати. И скажу честно, с тобой куда больше шансов, что я и другие опричники вернемся домой к своим семьям.
Он скрипнул зубами и, прижав ладонь к виску, отдал честь.
— Так бы хотел наш Император. Так было бы лучше для всех людей.
Развернувшись на каблуках, он быстро пошел по коридору.
— Постой, Темников!
Опричник остановился.
— Передай Пожарскому, я дам ответ завтра вечером.
Не обернувшись, он коротко кивнул и пошел дальше.
Я вошел в комнату, готовый к новой атаке Карины, но её здесь не оказалось. Всё так же пахло лекарствами, а нетронутый завтрак одним своим видом напомнил, что я не ел три дня.
— Да к черту всё… на голодный желудок много не надумаешь.
Сняв пленку, я взялся за давно остывшую еду. Так быстро я не ел даже в столовой суворовского училища — и суп, и второе с тарелок я смел за пару минут. Могучим глотком отправив в желудок последние крохи, я взялся за чай, как сзади раздался робкий стук — и дверь, скрипнув, приоткрылась.
В проеме показалась русоволосая голова Есени.
— Брат, можно к тебе?
— Входи, конечно.
Она юркнула внутрь, прикрыв за собой дверь, и обняла меня. На ней была простенькая кофта и штаны, явно взятые у простолюдинов, и совсем не подходившие наследнице рода магов, некогда приближенных к престолу.
Я застыл, не решаясь коснуться девушки, чьим братом я никогда и не был.
История, насквозь пропитанная ложью и обманом, вызывала горькую усмешку.
— Слава богу, ты живой! — она зарылась лицом в мою грудь и всхлипнула. — Я думала, всё, тебе конец! Все эти владыки, монстры, повстанцы, облавы…
— Эй, ну ты чего, — я взъерошил её волосы. — Живой, конечно. Есенька, ну-ка бодрее…
— Слава, ты же обещал меня не бросать, помнишь? — она отлипла и строго посмотрела, сдвинув светлые брови. — А сам что? Я же за тебя переживала, как мне справляться, если я останусь совсем одна?.. Если бы с тобой что-то случилось?.. У меня ж сердце чуть не разорвалось, когда она тебя, когда ты…
Есеня шмыгнула носом, в уголках ее глаз задрожали слезинки. Я невольно улыбнулся и стер нависшие капельки с её ресниц.
— Есень, послушай…
— У меня больше никого нет, кроме тебя, Слава, — она стиснула мои руки, снова шмыгая. — Я не хочу больше никого терять. Вайнеров и так почти не осталось, только мы с тобой, и всё…
— Насчет этого, Есень… — я вздохнул, не зная, как подобрать слова.
— А? — она поморгала, глядя на меня.