Страница 82 из 130
Глава 24
Общежитие центрального корпуса Опричнины, Москва.
Концентрация альва-частиц 24,7 на миллион
Темников провел меня через всё здание в самый дальний его конец. Серые стены и ковры под ногами уступили место более древним плитам, нависающие низкие потолки сменились высокими арочными сводами. Старый корпус, больше похожий на храм, чем на пропахшую стерильностью канцелярию, был куда просторнее.
В таких местах раньше содержали высокопоставленных заключенных. Невольная ассоциация вызвала усмешку.
Мы подошли к массивной железной двери и опричник, введя код на замке, завозился с ключами.
— Ты их посадил что ли?
— Не посадил, — хмыкнув, Темников покосился на меня. — Но таких людей нужно охранять от лишних глаз. Даже среди опричников могут быть шпионы Романа.
Я нетерпеливо переступил, глядя, как он открывает дверь. К удивлению, за ней оказались не зарешеченные камеры, как я подумал сначала.
Длинный коридор, выложенный мрамором, с одинаковыми дверьми, как в гостинице. Очень дорогой гостинице.
Пропустив меня, он тщательно закрыл дверь — я заметил, что вход охранялся не только замками, но и магической защитой, — и мы пошли вглубь.
Темников остановился возле двери почти в самом конце коридора и, вытащив ключ, посмотрел на меня.
— Знаешь, почему простолюдины называют её ангелом?
Я покачал головой.
— Языческие волхвы убедили их, что у девчонки — божий дар. Дескать, Велес отметил её своим прикосновением и дал силы снимать боль и помогать людям. Про неё много баек ходит, — Темников усмехнулся. — Одни говорят, скотий бог наказывает тех, кто подходит к ней со злым намерением. Другие, что она исцеляет одним прикосновением. А третьи в ней видят избранную, за которой готовы идти хоть к черту на рога.
— Открывай уже.
— Я это к тому, князь, — опричник сощурился. — Что она уже не та, кого ты знал раньше.
Он нажал на ручку и кивнул, приглашая войти.
— Все меняются, — бросил я и открыл дверь.
Вопреки ожиданиям, меня встретила светлая и просторная комната с высокими потолками. В воздухе пахло полевыми цветами и, почему-то, домашним тестом. Просторная кровать, пара шкафов и столик создавали вполне уютную обстановку.
А у громадного экрана, показывавшего улицу, как обычное окно, стояла она.
Моя Полина.
Её стройную, невысокую фигурку я узнал бы и через десять лет. Казалось, столько мы и не виделись. Сердце сжалось от тоски и щемящего, почти забытого чувства. Горло сдавило, не давая произнести её имя.
Я сделал шаг — и Поля обернулась.
Что-то в ней и правда изменилось. Словно она повзрослела. И дело было не в отросших волосах или росте. Она держалась иначе, словно обрела несгибаемый стержень внутри.
Её зелёные глаза расширились и влажно заблестели. Девушка застыла на месте.
Бледный и перемотанный бинтами, выглядел я непрезентабельно. Было от чего отшатнуться, или вовсе не подходить.
— К…княжич!
Сглотнув комок, я выдавил улыбку.
— Привет, Полина.
Мгновение между нами повисла неловкая пауза. Я ощутил пропасть между нами. С последней встречи я ничего не знал о ней. Казалось, это было в другой жизни.
Поля сорвалась с места и прижалась ко мне, стиснув в объятьях.
В один миг все сомнения смело прочь. Я обнял вздрагивающую девушку и прижал к себе. Возникший было в груди ледяной комок сменился теплом, которого я давно не чувствовал.
Это в ней не изменилось. Она всё ещё была моим лучиком света и тепла. И останется им навсегда.
Мы простояли так минут пять. Молча, просто слушая дыхание и сердцебиение друг друга. А потом Поля, усадив меня на кровать, заговорила.
Она рассказала обо всём, что с ней произошло с момента нашего расставания в роще поместья, и до злосчастной операции в Рязани. Все свои приключения, сомнения, тяжелые выборы, встречи и расставания.
Я слушал её и не мог скрыть улыбки. Впервые с момента, как мы с Лили вернулись из океана Кванты, я ощущал спокойствие, и не выпускал из рук её мягкую ладошку. Всё такую же маленькую и мягкую.
— А потом я запрыгнула в последний уезжающий грузовик, и мы сбежали из того ада, буквально из-под носа монстров… — выговорившись, она выдохнула и улыбнулась. — Такие вот дела, Ярослав Андреевич!
— Да-а, потрепала тебя жизнь, — хмыкнул я. — и всё же, почему ты не сбежала? Почему не нашла себе укромное место, подальше от всех этих бед? Поля, ну зачем ты полезла в самое пекло-то?
Я знал, что не имею права спрашивать и отчитывать её. Слова сами вырвались.
— Ну как же… — потупилась она, и тут же встрепенулась. — Потому что захотела! Не могла иначе, понимаете?
— Могла, — вздохнул я. — Ты же не… охх. Прости, я не хотел.
Я устало потёр глаза, подбирая слова.
— Я потерял Лили. Потерял Варю, Осипа. Потерял наставницу Аями. Всех. И тебя тоже. Нет больше никакого рода Вайнеров, Поля, и дома нашего нет, да и если б был, возвращаться туда некому и незачем. Я ведь даже не Вайнер, Поля, отец лишь взял меня на воспитание по велению Императора. Чтобы скрыть от всех своего сына.
— Это как это, — она непонимающе поморгала. — Это вдруг почему?
— Роман не даст нам жизни, Поля. Он уничтожит всё и всех, кто хоть немного со мной связан. Тебе лучше начать новую жизнь, и…
— Вот ещё, что за вздор, — перебила она, хмуря брови. — И не надо говорить, что мне делать. Тоже мне, князь выискался…
— Ты права, — я вздохнул, чувствуя тяжесть в груди. — Ты, должно быть, злишься на меня за всё. Это из-за меня тебе пришлось пережить столько дерьма. Я виноват перед тобой, перед всеми вами.
Поля отпустила мою руку и встала передо мной, уперев руки в бока. В очень знакомой, властной позе.
— Злюсь, — заявила она, тут же поправившись. — Точнее, злилась. Винила сперва тебя, а потом себя. Всех. Но знаешь…
Она сдержанно улыбнулась.
— Когда я вытащила детей из того дома, который должна была сжечь, я многое поняла. Почему ты тогда ушёл. Почему всякий раз, когда приходилось выбирать между собой и другими, ты выбирал других. Ты всегда боролся не только за себя, и всегда думал больше, чем только о себе. Так же, как твоя тётушка, когда она бросила опричнину ради рода Вайнеров. Как ваш батюшка, когда солдаты ворвались в наш дом. И… когда вы пришли забирать меня из лап работорговца.
Её щёки смущённо покраснели.