Страница 80 из 130
— Если не откроешь, я выбью дверь нахрен, и плевать мне, чем вы там занимаетесь! — прорычал Темников. — У нас тут люди гибнут каждый день! Империя, черт возьми, на грани гибели, пока вы там кувыркаетесь! Ты вообще понимаешь, каких людей заставляешь ждать, пока ты…
Карина издала театральный стон и улыбнулась.
— Тьфу ты, господи!.. — выругался опричник.
— Погоди, Карина, он прав, — шепнул я девушке и с неохотой убрал руки с её груди. — Он не уходит — значит, дело и правда срочное. Давай вернемся к этому вечером.
Девушка разочарованно вздохнула и остановилась. Выбралась из-под одеяла и начала натягивать на себя одежду.
— Не вернёмся, — грустно заметила она. — Я тебя знаю, спаситель. Но я все равно буду ждать.
Закончив одеваться, она открыла дверь.
— «Сам не ам, и другим не дам», да, обломщик? — бросила она и, с вызовом глянув на Темникова, вышла из комнаты.
— Одевайся и иди за мной, — без лишних церемоний бросил он, мельком глянув в мою сторону. — Устроили тут…
Через десять минут мы уже шли по широкому коридору незнакомого здания. Судя по аскетичному убранству и редким портретам на стенах, нас держали в одном из корпусов Управления Опричнины. И последнее моё посещение навевало нехорошие воспоминания.
Миновав несколько коридоров и поднявшись на лифте, мы остановились у неприметной двери в кабинет. Кашлянув, Темников открыл её и, пропустив меня, вошёл следом.
Я встал перед широким столом кабинета, пропахшего бумагами и еле уловимым запахом пороха.
А за столом, постукивая ручкой по открытой папке с отчетом, сидел сам князь Пожарский. Вот так поворот… Я невольно усмехнулся.
— Вот и вы, Вайнер, — он поднялся из-за стола и пожал мне руку. — Рад видеть в здравии, ваша светлость.
Я невольно усмехнулся.
— «Ваша светлость», да? Не так давно ваши люди пытались убить всю мою семью, включая слуг. Видать, крепко вас прижали, раз приходится проявлять такую любезность к предателю.
Пожарский внимательно, без тени эмоций посмотрел на меня. Его уголок рта дернулся.
— Я понимаю причины вашего недоверия, Ярослав Андреевич, — спокойно сказал он. — Особенно после всего, что произошло. И поверьте, я искренен в своих словах.
Вздохнув, он взял со стола папку.
— За то время, пока вы… — Пожарский помедлил, подбирая слова. — числились погибшим, случилось много важных событий. Император погиб.
— Это я уже знаю, давайте ближе к…
— При очень странных обстоятельствах, — он глянул так, что воздух в кабинете похолодел. — На его теле была рана от кортика императорской семьи. Его кодекс погибла. А Роман, обнаруживший тело, нёс какую-то невнятную чушь. А далее молодой цесаревич взял власть в свои руки, объявив себя единственным наследником. Высший совет родов дал ему месяц на то, чтобы проявить себя и закончить гражданскую войну. И этот срок близится к завершению, сударь.
Он прошелся по кабинету и протянул мне папку.
— А два дня назад он лично казнил главу рода Столыпиных, обвинив его в организации восстания в Империи. И поверьте, мне стоило невероятных усилий, чтобы спрятать от его ищеек настоящего лидера повстанцев.
Я вскинул брови.
— Так за восстанием стоите вы, сударь?
— Что вы, — скромно улыбнулся он. — Я всего лишь защищаю Империю. Многие из отрядов повстанцев организовались сами. Кто-то принял помощь и средства от влиятельных покровителей. Кто-то — пошел за волхвами и лидерами, связанными с верховными княжескими родами. Поймите, со смертью Императора многие роды решили, что это их шанс, и отдавать престол Роману — не в их планах.
Вернувшись за стол, он задумчиво достал из ящика сигарету и покрутил её между пальцев.
— Роман не так прост, как они думают. Он быстро собрал вокруг себя лояльных союзников и начал закручивать гайки. А через неделю, когда выйдет испытательный срок, все будут вынуждены признать его Императором. Тогда его власть станет практически абсолютной и никто уже не сможет законно подвинуть его с престола.
Он снова посмотрел на меня и произнёс, чеканя слова.
— Он подчинил себе кодексы. Армию. Промышленников. А теперь перетягивает на свою сторону глав родов. Угрозами, подкупом, обещаниями. Он получит их всех. Но я хорошо вижу, что он ведет страну в пропасть.
Пожарский опустился в кресло и тяжелым взглядом посмотрел на меня.
— За эти три недели погибли сотни тысяч мирных граждан. Он буквально идёт по трупам. Мы должны остановить тирана, пока он не убил всех, кто хоть как-то может ему противостоять. В его руках — слишком большая сила, Ярослав.
— И вы решили, что вам нужен кто-то более управляемый и предсказуемый, — хмыкнул я. — Типа меня.
— Верно, — предельно цинично ответил Пожарский. — Нужен. А ещё — символ, который удержит страну от распада. Поймите, сударь. Империя — это баланс сил, и этот баланс выстраивался на моих глазах, десятилетиями. И я не допущу, чтобы Роман уничтожил всё это за считанные недели. Он лично приказал мне убить тысячи людей. Истреблять деревни, отказавшиеся подчиниться имперской власти, до последнего человека. Это террор. Он привёл Империю на грань гражданской войны.
Его слова повисли в воздухе тяжелым шлейфом. Я ощутил, как Темников, стоявший сзади, невольно напрягся.
— Она уже идёт, — ответил я. — Если вы не заметили, она началась и без вашего участия. И будет идти, хотите вы этого или нет. Я был среди этих ваших повстанцев. И поверьте, они не выстоят против Романа, без шансов. Никто не выстоит.
— Князь, послушайте, — Пожарский миролюбиво поднял ладонь. — Да, пролилась кровь невинных, погибли тысячи. Но могут погибнуть миллионы. Мы еще можем избежать большой крови. Людям нужна альтернатива, нужен тот, кто заявит свои права на престол, выступит против Романа…
Я горько усмехнулся, прижимая ладонь к занывшей ране.
— Если вам нужен герой, который пойдёт против него, найдите кого-то другого. Я — не спаситель.
Пожарский опустил ладонь.
— Я сражался с ним, — добавил я. — И его не победить. Моих сил не хватило, даже с ядром владыки, даже!..
Я стиснул зубы: в памяти снова всплыло лицо Лили, громада чёрной альвы и вой портала, уносящего меня с поля боя.
— Он считает, что подчинил себе саму альву, — тихо сказал я. — Его кодекс, это чудовище, уже держит его в своей хватке. Он…
Я замолчал и отвернулся. Висящий на бедре гримуар качнулся, жалобно звякнув цепью.
Нашей связи больше не было, я буквально всей душой ощущал эту пустоту, как инвалид чувствует боль в давно отрезанной руке.