Страница 34 из 130
— Ты же не собираешься что-то сделать с моей…
— О, конечно же нет, я же не чудовище. Речь не о Анечке, а о будущем рода Плахиных. Твоего рода.
— Нет больше никакого рода Плахиных, — она поджала губы. — Ни земель, ни заводов, ни наделов. Я теперь ничем не отличаюсь от простолюдинов… да и не собираюсь отличаться. Достаточно и того, что нам с Аней дали спокойно жить. Я больше не дворянка, не знать. Теперь Плахина — это фамилия простолюдинки. Видишь, я даже устроилась на самую обычную работу…
— Но кое-что от знати в тебе осталось, — я указал пальцем на её грудь. — И никакой альвитин в тебе это не заглушит. Магия в твоей крови, Жанна. И в её — тоже.
Мы посмотрели на Аню. Девчонка с горящими глазами смотрела на Лилит и тянула ручки к её костюму.
— Я…
— Твоя дочь будет магом, так ли иначе, — продолжил я. — Ты не сможешь спрятать это в ней, как ни старайся. И если ты уже решила всю жизнь заглушать в себе свою природу, то она имеет право выбирать.
Во взгляде девушки ощущалась тоска. Она стиснула сложенные вместе ладони и куснула губу.
Уверен, она еще помнила прежние времена. Когда магия была гордостью их рода. Боевые маги Плахины, прославленные в веках бесчисленными походами и битвами. Она ещё помнила рассказы деда, сражавшегося в Владыкой подле самого Императора.
— Тебя лишили великого прошлого, — произнёс я. — Если ты мне поможешь, я верну тебе будущее. Твой род, Жанна. Её род.
Девушка покосилась на дочку, куснув губу.
— Звучит слишком сказочно, — она покачала головой и горько улыбнулась.
— У нас уже был такой разговор, не так давно, — напомнил я и кивнул на Лили. — Тогда тебе тоже это казалось сказкой. Я обманул тебя?
Жанна посмотрела на меня и, несколько секунд подумав, тихо вздохнула.
— Что ты хочешь от меня, князь?
Я сдержал довольную улыбку.
— Помоги мне добраться до столицы незамеченным. Никто в поезде не должен узнать, что мы здесь. Это первое.
— Тётя, а у тебя глаза так пликольно светятся! — хихикнула Аня и потянулась к напряжённой, как комок нервов, Лили. — Ты же кодекс, да? Настоящий? Мне мама лассказывала!..
— Солнышко, не приставай к ней, — Жанна взяла дочку на руки и, сглотнув, спросила. — А второе?
— Узнай, что произошло с моей семьёй. Моя сестра, Полина, — я хочу знать, где они. И Карина Ленда тоже.
— Если они живы, конечно, — кивнула она. — Не могу обещать, но…
— Я понимаю. Сколько у нас дней до прибытия в столицу?
— Четыре, — помедлив, ответила она. — Из-за красных зон мы подолгу простаиваем на перегонах, пока военные не дадут добро на проезд. Но мы уже отстаем от графика на пять дней, так что — не меньше недели.
— Понял. Узнай, что сможешь.
Хорошо. Анечка, давай руку, мы уходим, — Жанна поднялась и коротко кивнув нам, подошла к двери. Отперла замок и, секунду помедлив, обернулась. — И что ты будешь делать, когда вернешься в столицу?
— Мне нужно поговорить с братом, — сдержанно улыбнулся я. — А как дальше — посмотрим.
Она кивнула.
— Что ж, получается, ты теперь тоже пассажир в моем вагоне, — её губы тронула улыбка. — Дай мне полчаса, я подам чай и что-нибудь из вагона-ресторана.
— Спасибо, Жанна, — кивнул я.
Она вышла и закрыла за собой дверь. Мы с Лили сидели молча, пока её шаги не затихли за мерным стуком колёс, а затем переглянулись.
— Зря ты её отпустил, — тихо сказала Лили. — Слава, она же сдаст тебя.
— Сдаст, конечно, — кивнул я. — Но теперь это уже не так важно. Я узнал, что хотел.
— Что? — нахмурилась Лили.
— Скоро узнаешь, — улыбнулся я. — Расслабься, Лили, пока мы в поезде, всё будет хорошо. Располагайся, книжку почитай. А я пока посплю.
— Почитаешь тут… — фыркнула она. — Ты серьёзно будешь спать? Эй!
* * *
— Мам, а мы еще поиглаем с тётей-кодексом, да?..
— Солнышко, давай завтра с ней поиграем, а сейчас тебе пора спать, — усадив девочку на кушетку, Жанна торопливо закрыла дверь в комнатку проводницы.
В груди колотилось так, будто за ней гналась толпа бандитов. Как будто ей не хватало проблем с долгами, так теперь еще и это!
— Мам, кхе-кха-кха!.. — Аня закашлялась, и девушка тут же засуетилась, доставая с верхней полки надежно припрятанную аптечку.
— Сейчас-сейчас, солнышко, потерпи… — зашептала она, копаясь в содержимом белого чемоданчика. Обостренный слух четко различил хрипы в груди дочки. От раза к разу приступы становились тяжелее и дольше, а лекарство было на исходе. Как и деньги на него.
Наконец, она выудила со дна аптечки запаянный инъектор с желтой ампулой. Сорвала упаковку, вставила стеклянную гильзу и подошла к кушетке.
— Анечка, сейчас пройдёт, убери руки… — взяв инъектор в зубы, она расстегнула платьице на её груди — и вздрогнула. Черные ниточки альва-порчи, распустившиеся на груди и боках ребёнка, тянулись выше, к шее и плечам. Ещё немного, и скрывать болезнь станет невозможно.
Закусив губу, она взяла инъектор и прижала его к тонкой шее девочки. Раздалось шипение и свист, дочка вскрикнула от боли — и приступ тяжелого кашля начал отступать.
— Всё хорошо, вот так, — опустошив капсулу наполовину, Жанна убрала инъектор в аптечку и прижала к себе Аню. — Мама с тобой, солнышко, сейчас тебе станет легче. Поспи немножко…
Лекарство подействовало, черные ниточки сократились наполовину, словно щупальца осьминога, сжавшиеся обратно после удара щупом аквалангиста. Но она знала, через несколько дней они снова наберут силу. С таким мощным заражением не могло справиться ни одно лекарство.
Не прошло и десяти минут, как Аня задремала. Укрыв девочку одеялом, Жанна села на соседнюю кушетку и посмотрела на альвафон, лежащий на столике.
— Ярослав, ну почему именно сейчас… — прошептала она.
Несколько минут она сидела молча, напряженно морща лоб и покусывая губу. Её взгляд то и дело метался от спящей дочки к телефону и обратно.
Наконец, она взяла устройство. Негнущимися пальцами нашла номер и нажала вызов.
Гудки вызова тянулись целую вечность. Наконец, на том конце взяли трубку, и девушка выпалила.
— Господин Пожарский? Вы просили сообщить, если что-то случится, — сказала она, чувствуя, как во рту все пересохло. — Да… верно. У меня есть кое-что для вас.
* * *
Москва, Центральная Канцелярия Опричнины.
Концентрация альва-частиц 9,8 на миллион
— Так значит, поиски не дали результатов?
Сложив руки на груди, Пётр Кирсанов покачал головой.