Странник

— У них было много возможностей это сделать, но они этого не сделали.

— За тысячу с лишним лет все могло измениться.

— Возможно, но я так не думаю. Миртес, – он наклоняется к ней, отнимает ее руки от лица и сжимает в своих, – я знаю, что я причинил тебе много страданий. Я знаю, как ты меня любишь, я знаю, что тебе пришлось многим пожертвовать ради нашей любви. Я тоже люблю тебя, но одних моих слов недостаточно. Я сделал все это ради тебя, чтобы заслужить твое прощение. Я дарю тебе Та-Нечер, и только тебе решать, что делать с этим подарком.

Он целует ее руки. Миртес вдруг вся сжимается, становится совершенно другой – хрупкой, слабой и беззащитной.

— Прости меня, если я достоин твоего прощения.. – так и не выпуская ее рук из своих, он опускается перед ней на колени.

Признаться честно, мне неловко, кажется, я даже краснею. И тут я чувствую, как Сентек бьет меня по ноге. Я осторожно встаю, пячусь к двери, не выпуская из виду эту застывшую сцену: Миртес, на глазах которой, кажется, вот-вот навернутся слезы, и целующий ее руки коленопреклоненный Сентек. Я как можно тише закрываю за собой дверь, прохожу несколько комнат и сажусь на первый попавшийся стул. Мне нужно переварить то, что только что произошло.

А произошло столько, сколько не происходило за последнюю пару лет. Начнем с того, что я наговорил много лишнего.. Да, я сказал чистую правду, но кому эта правда нужна? Сейчас Миртес не до меня, но мои слова она очень хорошо запомнила, в этом можно не сомневаться. Придет день, и Миртес заставит меня заплатить, так что у меня есть единственный путь – подготовиться к этому дню, чтобы ее удар не оказался для меня смертельным. Теперь Сентек. Я ни на одно мгновенье не верю в то, что он искал Та-Нечер из-за Миртес. Думаю, все обстоит в точности до наоборот – Миртес нужна ему, чтобы найти Та-Нечер. Та-Нечер нужна ему настолько, что он ни перед чем не остановится и будет заливать Миртес о своей вечной любви, пока у него язык не отсохнет. Но зачем ему Та-Нечер? По большому счету, Сентека мало что интересует в этой жизни, он помешан на искусстве, и кроме него ничто не способно вызвать у него столь фанатичный интерес. Но.. Я мысленно возвращаюсь в тронный зал, вижу Сентека, стоящего перед Миртес. Я о чем-то почти вспомнил тогда, о чем-то важном.. О чем? Что такого было в той сцене, что вызвало во мне воспоминания? Я уверен, что если вспомню, то все пойму. Я крепко зажмуриваюсь, пытаюсь очистить свое сознание, чтобы откуда-то из его глубины появился нужный мне образ. «Поднимешься?» – спросила его Миртес. «На кой черт?» – огрызнулся Сентек.

Ночь, очередной кабак. Сентек пьет, но не пьянеет, а я пьян до полусмерти. Вокруг как обычно вьются какие-то женщины, хотят, чтобы он их нарисовал, но у него нет настроения, или он считает этих моделей не слишком подходящими. Все они влюблены в него по уши, смотрят на него такими глазами, что если он скажет им выпрыгнуть из окна, они будут драться за то, кто прыгнет первой. Сентек как магнит для женщин, им стоит только раз с ним поговорить, и они бегают за ним как собачонки. И это касается не только проституток, то же самое и с другими – дамы на приемах, прислуга, просто какие-то девчонки, которым он пару раз улыбнулся. Да что там говорить, даже Миртес много лет смотрела на него так, что ему впору было вспыхнуть! Тогда это вызывало во мне жгучую зависть.. Когда это было? Я силюсь вспомнить. Давно.. Я еще учился, Сентек только-только набирал популярность, а Миртес еще даже не была Царицей. Да и Вейт не был Царем.. Так вот, тогда это вызывало во мне зависть, а в тот вечер я был пьян и очень разозлился. Меня уязвляло то, что все обращают внимание только на него. В тот вечер я особенно остро это почувствовал.

— Почему бы тебе наконец-то не жениться, Сентек? – ядовито спросил я.

Он криво улыбнулся.

— Это вы, богатеи, бегаете по храмам, а для нас это необязательно.

— Ну так выбери уже кого-нибудь. Посмотри, сколько их вокруг тебя, на любой вкус и цвет.

— На кой черт? – мрачно ответил он. – Думаешь, хоть кто-то из них может меня теперь заинтересовать?

Я что-то промямлил в ответ, но даже в том состоянии меня удивило это «теперь». Я даже размышлял об этом на следующий день, когда у меня перестала трещать голова. Я решил, что «теперь» относилось к его успеху. Мол, к чему ему все эти оборванки, когда рано или поздно он получит доступ к дамам высшего общества? Но даже когда он стал вхож в высший свет, у Сентека не было длительных связей. Какие-то интрижки на один раз – сколько угодно, но единственные долгосрочные отношения, о которых мне известно, это его отношения с Миртес. Но Миртес он не любит и никогда не любил. Он с ней только из-за Та-Нечер. Вообще, удивительно, что он никогда не был влюблен ни в одну женщину, не страдал, не мучался от страсти. Он же художник, увлекающаяся натура, он может торчать у какого-нибудь здания с задранной головой два часа, чтобы рассмотреть, как меняется свет на барельефе. Он рисует голых женщин. Почему ни одна из их великого множества так его и не привлекла? Сейчас я понимаю, что разгадка кроется в слове «теперь». Такая женщина была, все закончилось плохо, и после этого Сентек стал тем, кем он стал, и, думаю, не ошибусь, если именно в этой истории и кроется тайна его интереса к Та-Нечер. Я снова мысленно возвращаюсь в тот вечер. Да, тогда мы с ним нечасто общались, вполне возможно, что часть его жизни могла ускользнуть от меня. Он только начал свой путь вверх, только приобрел популярность. Ну да.. Его серия портретов заключенных. Он нарисовал их в тюрьме. За что он туда попал? Говорил, что его втянули в драку. Но кто-нибудь это проверял? С чего бы? Он просидел-то всего пару недель. Я даже этого не заметил, а Миртес – тем более. Но архивы на Альрате хранят вечно. Пока Сентек показывает Миртес свою вечную любовь, у меня как раз есть возможность узнать, что же такую горячую любовь вызвало.

Я покидаю дворец, лечу в тюрьму Ландера, еще в каре требую предоставить мне доступ к архиву стражи через свою канцелярию. Когда я приземляюсь, меня уже ждет сам начальник тюрьмы. Вид у него взволнованный.

— Благословенный.. – он склоняется.

Я жестом указываю вперед. Веди меня. Он идет боком, не поворачивается ко мне спиной, чтобы не выказать неуважения. Мы поднимаемся на верхний этаж, подальше от подземных камер, которые уходят на многие ярусы вниз. Меня проводят в комнату с терминалом, там уже ждет другой человек.

— Если Благословенный скажет..

— Оставьте меня, – приказываю я.