Странник

— Исключено, – повторяю я. – Одно дело поиграть мускулами перед ними, лишний раз указывая на их место, но совсем другое – заключать такой договор. Вейт дурак, что пошел на такое с Радором. Еще мысли есть?

— Если Радор и Инсонельм не подходят..

— Мирраер тоже не подойдет.

Мирраер – последняя из планет внутренних миров, у них ничего толком нет, только кусок камня и металлы, которые они дают Инсонельму в обмен на еду и ткани. В последние годы они как-то подозрительно притихли, поговаривают, у них там какие-то внутренние проблемы, но пока непонятно, во что это выльется. И Альрат, и Инсонельм выжидают, и смотрят, что из всего этого получится. Потом уже можно будет принимать меры.

— Остаются только Хольг, – Кетот пожимает плечами.

— Что? – я не верю своим ушам. – Ты мне предлагаешь договариваться с этим собаками?!

Кетот отступает на шаг и снова кланяется.

— Откуда здесь могут взяться Хольг? – шиплю я. – Их изгнали из внутренних миров!

— Хольг здесь давно уже нет, моя Царица, но у них было много баз в Радоре, когда они завоевывали Альрат и Инсонельм. Многие до сих пор не уничтожены.

Он молчит. Ждет, что я продолжу за него очевидную мысль. Блестящую мысль, надо сказать. Наследница Хмаса уничтожает остатки Хольг в поясе Радор. Альрат на страже внутренних миров, а Миртес – истинная кровь от крови Царя Царей.

— И как мы сделаем вид, что на этих базах еще кто-то есть? – спрашиваю я.

— Мне известно несколько таких баз, моя Царица. Можно отправить на них сигнальные устройства, настроить их на частоту, которую использовали Хольг, а дальше флот откроет на них охоту. Об этом будет знать очень ограниченное количество людей. Клянусь Богами Анима, что каждый из этих людей будет молчать до конца своих дней.

А ты сам-то будешь? Или под моим троном появится еще одна бомба с часовым механизмом?

— Я думаю, ты хочешь что-то попросить у меня, Кетот, – говорю я.

— Я всего лишь хочу служить Альрату и Великой Царице-Регенту.

Не Великому Царю Таалу Ламиту – по крайней мере, это он, кажется, понимает. Но на самом деле все они хотят чего-то конкретного. Они просят, просят и просят.. Думаю, они даже не осознают, что я тоже человек, я для них какая-то капризная машина для исполнения желаний: нажмешь на нужные кнопки лестью и услужливостью, и я дам им все, что они хотят. Своих собственных чувств у меня, естественно, быть не может – Боги создали меня исключительно для удовлетворения чужих капризов и просьб.

— Присядь, Кетот, – я киваю на кресло, – и расскажи мне все.

Он садится, опускает глаза.

— Великая Царица-Регент воистину обладает властью читать мысли.

Не такие уж они у вас и затейливые, чтобы их еще и читать.

— Рассказывай, – я выжимаю из себя доверительную улыбку. – Я вижу, что тебя что-то беспокоит.

Хотелось бы понимать, с чем я имею дело прежде, чем пускаться в эту авантюру с призраками Хольг. А то коршунов вокруг хватает: Диммит еще в своем уме, да и Морн отращивает зубы.

— Моя Царица, – Кетот не поднимает глаз, я впервые вижу, что его лицо меняет выражение, оно становится усталым, осунувшимся, измученным, – Великий Царь Вейт Ритал сделал меня Командиром флагмана флота Альрата, мне была оказана великая честь, которой я не заслуживал..

— Давай к делу, – мягко говорю я, а то все эти «великой милостью» и «не заслуживал» я буду слушать столько, что Хольг действительно прилетят в Радор.

— Но.. есть определенные обстоятельства, – Кетот поднимает глаза.

— Какие? – удивляюсь я.

Руки и ноги у Кетота, вроде бы, на месте, да и голова неплохо работает.

— Что с тобой не так? – спрашиваю я.

— Если Великая Царица-Регент позволит, я хотел бы рассказать всю историю.

Если он сейчас играет, то это лучший актер из тех, кого я видела за всю свою жизнь, а я их видела немало, и не только на сцене.

— Говори, – я киваю.

— Я.. я имел глупость открыться одному человеку, и теперь этот человек меня шантажирует. Он заставляет меня действовать за спиной Великой Царицы-Регента, в тайне от нее. Это не принесло вреда Великой Царице-Регенту, но я опасаюсь, что это может привести к каким-нибудь последствиям, которых я не осознаю.

Мои брови взмывают вверх. Очень интересно..

— И кто же этот человек? – спрашиваю я. – И чем он тебя шантажирует?

Из внутреннего кармана кителя от достает сложенный в несколько раз лист бумаги и протягивает мне. Все интереснее и интереснее.. Я беру лист и разворачиваю его. На листе карандашом нарисованы несколько сценок: на первой обезьяна в военной форме засовывает руку в карман другой обезьяне в военной форме, которая этого не замечает, на второй – все та же обезьяна смотрит горящими глазами на кошелек с монетами, на третьей – прячет его в огромный сундук. Обезьяна-вор, даже будучи обезьяной, невероятно похожа на Кетота. Так Командир Кетот у нас ворует? Я хмыкаю. Да, уж, действительно, – это препятствие для того, чтобы командовать кораблем. Но почему он с таким драматическим видом мне в этом признается? И кто его шантажирует, вынуждая делать что-то у меня за спиной? Мои пальцы стискивают лист и белеют. Не узнать этот стиль невозможно.

— Сентек.. – шепчу я.

Кетот кивает. Дрожащей рукой я кладу лист рядом с собой на диван.

— Расскажи мне все.

— Великая Царица..

— Все! – рычу я. – И мне наплевать, хоть ты вор, хоть убийца!

— Он предложил меня нарисовать, Великая Царица, я не мог отказать. Мы разговорились, он предложил мне выпить..

Выпить.. Ну, конечно.. как неожиданно для Сентека! Он даже на космическом корабле ухитряется найти выпивку, хотя я строго-настрого запретила давать ему хоть каплю спиртного. О чем этот бестолковый Кетот думал? Я что неясно выразилась?

— .. я отказывался, но он заставил меня позвонить Благословенному Морну, и тот за него поручился.

— Морн? – знакомое имя привлекает мое внимание.

— Благословенный Морн, – Кетот кивает.

Ну да.. где один, там и второй. Всегда неразлучны. Поддержат друг друга по любому вопросу.

— И что?

— Я напился, а Великий Архитектор, он, кажется, пил и вообще не пьянел. Я не знаю, почему, но мне вдруг показалось, что я могу ему рассказать..

Конечно! Приказ Великой Царицы Альрата для него ничто, а вот то, что Благословенный Морн поручился за Сентека – это решает все проблемы.

— Рассказать что? – почти машинально уточняю я.

— О моей болезни.

— О болезни? – я иронично смотрю на него. – Брать взятки – это болезнь, Кетот?

А что еще может значить этот рисунок?