Странник

Миртес

— Как это нет?! – резко спрашиваю я.

Мы с Кетотом стоим в рубке. Он показывает мне карту, на которой горят золотым светом только наши корабли – целая сотня, выстроившаяся в идеальном боевом порядке.

— Корабли Инсонельма ушли, моя Царица.

Это я и без него вижу.

— Интересно, с какой стати? – шиплю я.

— У меня есть предположение, – вдруг вмешивается в разговор Сентек.

Я с удивлением смотрю на него. За все две недели он, пожалуй, в первый раз сам со мной заговорил. Я киваю. Он наклоняется и шепчет мне на ухо.

— Видимо, не нужно было объявлять на весь белый свет, что ты идешь на них войной. Ты же не думала, что они тебя тут дожидаться будут?

— И давно художники стали разбираться в политике? – язвительно спрашиваю я.

— Тебя все об этом предупреждали.

Мы говорим тихо, но Кетот все прекрасно слышит. Думаю, он вообще узнал для себя много чего нового за этот полет. Я кошусь на него. Надо будет заняться этой их военной иерархией, когда вернусь на Альрат. Придумаю что-нибудь, что заткнет ему рот, хотя он, кажется, не из болтливых. Но сейчас есть проблемы поважнее. Я снова смотрю на карту. Притащить просто так сто кораблей за тридевять земель, а потом уйти ни с чем? Вот это уж точно выставит меня посмешищем. Царица-Регент пыталась стать воином и, конечно же, у нее ничего не получилось.

— Мне нужно подумать, – коротко говорю я.

Широко шагая, ни разу не оборачиваясь, я возвращаюсь к себе, не отвечая ни на одно приветствие и ни на один вопрос. Я начинаю ходить по комнате, натыкаюсь на стул, отталкиваю его, и он с грохотом улетает в угол. Думай, думай, Миртес.. Думай! Сказать, что флот Инсонельма обратился в бегство при приближении Альрата? В это никто не поверит. Даже если Инсонельм промолчит – а он промолчит, потому что на Альрате урожайные годы, и я могу еще больше снизить цены на продовольствие, которое мы у них закупаем – то народ это просто так не проглотит. Кто-нибудь да начнет разглагольствовать о том, что Царица играет в войну, хотя в настоящем бою от нее никакого толку не было бы. Нужно что-то другое.. Нужен враг, несущественный, временный, что-то, что не вызовет глобальных последствий вроде настоящей войны. Нужен такой враг, которого легко победить, тогда все будет выглядеть достойно. Да, Инсонельм сбежал, но армада не просто так летала туда и обратно.. Я сажусь на диван и сжимаю голову руками.

Раздается стук в дверь. Это выводит меня из себя.

— Кто? – рычу я.

— Моя Царица, – раздается приглушенный металлом голос Кетота, – если мне будет позволено, я хотел бы высказать одно соображение.

Я открываю дверь.

— Проходи, – коротко говорю я и возвращаюсь на диван.

Кетот стоит передо мной, лицо совершенно бесстрастное, впрочем, у всех людей в форме такое лицо. Это их представление о мужественности – если ты не выражаешь эмоций, то ты очень сильный человек. Определенный смысл в этом есть.

— Ну? – спрашиваю я.

— Если Великая Царица-Регент позволит мне такую дерзость, то я бы сказал, что понимаю, в каком затруднительном положении мы сейчас оказались.

Опять это «если позволит», но отрицать очевидное бессмысленно.

— И?

— Я участвовал в походе в Агломерацию Радор Великого Бога Вейта Ритала, да будет он вечно дарить нам свою благодать..

А вот это уже интересно.

— .. надеюсь, Великий Бог Вейт Ритал не обрушит на меня свой гнев, если я скажу правду о том походе Великой Царице-Регенту.

— Не обрушит, – заверяю его я.

Он и при жизни-то не особенно был способен обрушить на кого-нибудь гнев, а после смерти и подавно.

— Дело в том, моя Царица, что тогда флот попал в точно такую же ситуацию. К тому времени, как корабли приблизились к Радору, восстание было подавлено.

— И что? – перебиваю я. – Вейт просто приказал взорвать пару астероидов в воспитательных целях?

Кетот медленно кивает.

— Не совсем так. В том флоте было больше сотни кораблей, и если бы Великий Царь предпринял столь откровенно несправедливый акт уничтожения, это привело бы к печальным последствиям.

— Он договорился с Радором, и они поиграли в войну?

Кетот кивает.

— Да, моя Царица. Великий Царь обратился к Главе Агломерации, и они отправили несколько беспилотных кораблей, которые мы уничтожили. Флот видел перед собой реальные цели, которые шли в атаку.

Любопытно.. Вполне в стиле Диммита – не Вейта, Вейт до такого во веки веков бы не додумался. Но есть еще один момент, который меня смущает. Мне очень не нравится, когда вдруг приходит какой-то человек и прямо-таки открывает передо мной тайны мироздания. О нет! Я прекрасно понимаю, почему все так стремятся завоевать мою милость, я же не идиотка. Но вот такие вот появления с неожиданным срывом покровов всегда вызывают у меня недоверие.

Я откидываюсь на спинку дивана и, прищурившись, смотрю на Командира.

— Хорошо, Кетот, предположим, так оно и было. Но у меня есть несколько вопросов. Почему об этом не знаю я? А, как ты прекрасно понимаешь, я знаю почти все. Второй вопрос: откуда об этом знаешь ты? И почему никто другой об этом не знает?

Кетот низко кланяется. Если он использует поклон как паузу для того, чтобы придумать ответ, то нужно отдать ему должное – соображает он быстро.

— Никто об этом не знал, моя Царица, только Великий Царь Вейт Ритал, Глава Агломерации Радор и Стоящий по правую руку Царя Диммит, сопровождавший Великого Царя в походе. Я был связистом на «Царе Царей», из-за солнечной вспышки нам пришлось использовать резервные каналы. Я стал невольным свидетелем этого разговора. За это Великий Царь одарил меня милостью и сделал Командиром «Царя Царей».

Я внимательно смотрю на него. Может быть, врет, а, может, и нет..

— И ты предлагаешь снова договориться с Радором?

— С Инсонельмом, если мне будет позволено это предложить.

— Исключено, – говорю я.

Радор полностью зависим от Альрата, а вот Инсонельм – это Инсонельм. Инсонельм – целый мир, который то набирает мощь, то становится слабее. Сейчас чаша весов на стороне Альрата, но так происходит из-за того, что Инсонельм пока нам не нужен. Но вот будет голод, или случится что-нибудь еще, и Инсонельм наверстает упущенное с лихвой. Договор о войне понарошку – это слишком сильный козырь у них в руках. Согласятся-то они с удовольствием, но пройдет несколько лет, и это выльется в катастрофу. А я собираюсь править гораздо дольше нескольких лет.