Странник

— Раньше реакторов не было. Для разгона и маневрирования использовались двигатели внутреннего сгорания, потом шли на солнечном ветре. Все это, конечно, было очень медленно и возможности кораблей были ограничены. Сейчас мы можем менять курс сколько угодно раз и лететь, пока не выйдет из строя система жизнеобеспечения. Тогда количество маневров корабля было ограничено количеством топлива.

— А чем больше топлива, тем медленнее движется корабль? – улыбается Великий Архитектор.

Я киваю.

— Именно так.

— А как обстояли дела с защитой от космической радиации?

— Естественный радиационный фон невелик, он не идет ни в какое сравнение с тем, который создавал бы реактор, если бы он не был защищен.

— Понятно, – Великий Архитектор снова смотрит на пульсирующее сердце корабля, а потом резко поворачивается ко мне. – Командир Кетот, я делаю серию рисунков, посвященных походу Великой Царицы-Регента. Я хотел бы нарисовать вас именно в этом помещении. Вы уделите мне время?

На Альрате у того, кому задает такой вопрос Великий Архитектор Сентек, есть только один вариант ответа.

— Да, господин, – отвечаю я. – Для меня это будет честью.

Великий Архитектор коротко кивает. Он стоит спиной к стеклу, резкий свет делает его угловатую фигуру почти гротескной и немного жутковатой.

— Сообщите, когда у вас будет время, – бросает он.

Невиданное проявление такта для этого человека.

Я не имею возможности забыть о своем обещании, поэтому на следующий вечер – а корабль живет по времени Ландера, потому что так пожелала Великая Царица-Регент – закончив со всеми распоряжениями, я отправляюсь на палубу, где разместились наши гости. Она выглядит точно так же, как и другие жилые палубы корабля, но присутствие гражданских выдают детали, недопустимые на военных кораблях, да и на кораблях вообще. Некоторые двери открыты, я невольно заглядываю внутрь и вижу вещи, которые валяются на полу, передвинутую мебель – в случае, если корабль совершит резкий маневр или – да не допустят этого Боги – будет подбит, все это покатится кувырком и покалечит обитателя каюты скорее, чем это сделает проникнувший внутрь враг. Если бы я увидел такое на палубах экипажа, то пощады не было бы никому, но это – свита Великой Царицы-Регента, я могу лишь робко просить, да и то сомневаюсь, что моя просьба будет услышана. Палубы устроены так, что в конце каждой главный коридор поворачивает налево под прямым углом. Каюты за этим поворотом всегда считались самыми престижными – они как будто отделены от остальной части корабля, что создает некое подобие уединения в вечной суматохе. На этой конкретной палубе за поворотом находились четыре каюты, но мы сделали из них две. В них разместились Великая Царица-Регент и Великий Архитектор. Само собой, причина такой близости уже давно не секрет для всего Альрата. Я уже почти поворачиваю, когда до меня доносится голос.

— Открой!

Это женский голос. Конечно же, Великая Царица-Регент, потому что кто еще может говорить столь повелительным тоном?

Громкий стук.

— Да открой уже, наконец!

Не знаю, свидетелем чего я являюсь, но я невольно делаю шаг назад. Надо бы уйти, но у меня как будто отнимаются ноги.

Снова стук.

— Катись на .. – коротко отвечают из-за двери.

Я вздрагиваю. Этот голос я узнаю – Великий Архитектор Сентек.

— Открой мне дверь, – слишком спокойно, как-то даже обреченно просит Царица-Регент.

Звук открывающейся двери.

— Чего тебе? – хрипло спрашивает Великий Архитектор.

А через несколько секунд его же хриплый смех.

— Ты обнюхиваешь меня как собака. Прошу.. Можешь зайти, пошнырять по углам.. Под кровать не забудь залезть.

Она ничего не отвечает, но я слышу ее шаги. На всем корабле металлический пол, а Великая Царица-Регент носит обувь на каблуках, поэтому каждый ее шаг отдается звонким эхом. Дверь в каюту, видимо, остается открытой, я слышу шуршание, снова звук ее шагов, хлопанье створок шкафов.

— Какое разочарование, Миртес, – тянет Великий Архитектор. – У меня ничего нет. Может, чем-нибудь из своих запасов поделишься?

Громкий звук пощечины, который ни с чем не перепутаешь, а потом очень короткий шум борьбы и звук тела, ударяющегося о металлическую переборку. Дверь закрывается.

Я врастаю в пол. Нужно было уйти сразу, чтобы не быть свидетелем этой отвратительной сцены. Стоит только Великой Царице-Регенту выйти из-за поворота, она увидит меня, и по моему лицу сразу поймет, что я все слышал. Я стараюсь не дышать.

Всхлип, один единственный, краткий, горький, этот всхлип давили всеми силами, но он все-таки вырвался из груди. Она поднимается, медленно идет к себе, дверь ее каюты открывается, а потом закрывается. Я остаюсь один. Только сейчас я понимаю, что если Великая Царица-Регент и Великий Архитектор меня не видели, то все остальные могли видеть как на ладони с другой стороны коридора. Узнать, наблюдал ли за мной кто-нибудь и наблюдает ли сейчас, нет ни малейшей возможности. Остается только одно. Я делаю широкий шаг и оказываюсь за поворотом. Меня встречают закрытые двери, на драму, которая только что произошла, нет ни единого намека. Я подхожу к двери в каюту Великого Архитектора и осторожно стучу. Дверь мгновенно открывается, он упирается руками в дверной проем и почти выпрыгивает на меня.

— Ну что.. А, Командир Кетот..

Я становлюсь свидетелем удивительной метаморфозы. Едкий оскал, прищуренные глаза – все это как будто стирают с его лица. Мгновение – и появляется светская улыбка и вежливый скучающий взгляд, его плечи расслабляются. Сравнить двух этих людей, так никогда не подумаешь, что это – один и тот же человек.

Я кланяюсь.

— Великий Архитектор почтил меня честью и пожелал нарисовать меня, – напоминаю я.

— Конечно, – он лучезарно улыбается. – Подождите минуту, я возьму все необходимое.

Он исчезает внутри темной каюты, в которую я не рискую заглядывать. Мой взгляд невольно упирается в дверь Великой Царицы-Регента. Что сейчас происходит там? Краем глаза я наблюдаю за тенью Великого Архитектора, скользящей в полумраке.

— Идем? – он возникает передо мной на пороге, немного растрепанный, небрежный, как будто я только что оторвал его от создания очередного шедевра.

Я сдержано киваю, веду его к лифту, который спустит нас к реактору. На палубе тихо как в гробнице. Это меня беспокоит. Слишком тихо.