Странник

То ли проекции VI династии не отличались качеством, то ли Нисвенду удается осознать эту в общем-то, достаточно шокирующую информацию, не выразив потрясения.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу задать Великому Царю вопрос, если это будет мне дозволено, – Сентек снова кланяется.

Великий Бог Нисвенд Баш коротко кивает, разрешая ему говорить дальше.

— Если мне будет дозволено, я хотел бы узнать, что вы сделали с человеком по имени Эсвель?

Кто такой Эсвель? Я судорожно пытаюсь вспомнить это имя и хлопаю себя по лбу. Идиот! Ну откуда ты можешь знать этого Эсвеля, Морн, если Сентек спрашивает о нем Нисвенда Баша, который по временной шкале ближе к сотворению мира, чем к нам? Но Сентек-то откуда его знает? Еще одно открытие состоит в том, что проекции VI династии были все-таки не слишком плохи, на лице Нисвенда отражается сначала удивление, потом отвращение, а потом.. страх? Проекция мигает, кажется, Великий Бог решил закончить беседу.

— Нет, нет, нет, – останавливает его Сентек. – Не заставляйте меня вызывать вас еще раз. Если потребуется, я сделаю это сотню раз, а то и тысячу.

И Нисвенд не исчезает.

— Если прошло столько лет, то откуда ты можешь знать об Эсвеле? – спрашивает Бог.

— Я нашел его гробницу на Желтой земле.

Все интереснее и интереснее, а ведь он ни разу даже об этом не намекнул.

— И что было внутри?

— Беспорядок, Великий Бог, но я все восстановил.

И снова на лице Нисвенда появляется удивление.

— Ну да, ты же художник..

— В меру своих скромных сил, – Сентек снова кланяется. – Я узнал почти все про Эсвеля, про Та-Нечер, – при этом странном слове Нисвенд вздрагивает, – но я так и не узнал, что вы с ним сделали. Я прошу Великого Бога рассказать мне об этом.

Нисвенд молчит.

— Сколько, ты говоришь, прошло лет? – наконец, спрашивает Бог.

— Тысячу двести двадцать восемь.

— Меня еще кто-нибудь помнит?

Весьма жалкий вопрос, но, как ни печально это признать, весьма популярный у «покинутых» Богов. Большинству из них все-таки хватает здравого смысла понять, что они вряд ли будут пользоваться почитанием после смерти.

— Нет, – Сентек качает головой. – Великого Царя Нисвенда Баша не помнит никто. Я и сам узнал про вас только из надписи в гробнице Странника.

Странник? Вероятно, это и есть тот самый Эсвель.

— Ну, – Бог кривится, – раз ты со мной разговариваешь, то зачем-то я все-таки нужен. Так что еще намалевано на стенах его гробницы?

— Почти все, кроме того, что с ним стало.

— Даже то, как найти Та-Нечер?

Ну вот, прибавляем к головоломке еще и Та-Нечер, чем бы это ни было.

Сентек усмехается.

— Ну, из этого не было смысла делать секрет по причинам, которые вам прекрасно известны.

— Да, – Нисвенд кивает. – Так себе тайна, если уж на то пошло. Ладно, Сентек из храма Даран, я расскажу тебе, что я с ним сделал. Он пробыл в Та-Нечер почти год, потом вернулся, потом снова улетел на несколько месяцев и оставался там, пока еще была возможность вернуться обратно. Скажем так, он дотянул практически до последнего, и, как оказалось, у него были на то свои причины. Он кое-что привез с собой..

— Что? – перебивает Сентек.

— Маяк.

— Маяк?

— Передатчик, ретранслятор.. не знаю, как вы сейчас это называете. Нечто, что определяет место, до которого нужно добраться.

— Зачем он Та-Нечер? – искренне удивляется Сентек.

Нисвенд качает головой.

— А Та-Нечер он и не нужен, он нужен нам.

Удивление так и не сходит с лица Сентека.

— Нам? – переспрашивает он.

— Зная время, когда появляются Та-Нечер, можно привлечь их внимание этим маяком. Это своего рода гарантия того, что они вступят с нами в контакт.

— И что в этом плохого?

Нисвенд смеется.

— Ну ты подумай, Сентек из храма Даран, глядишь, и поймешь. Эсвель спрятал этот маяк, потому что прекрасно понимал, что я от него ни одного атома не оставлю. Но Эсвель верил в добро во вселенной, всячески убеждал нас, что это откроет границы, изменит нашу жизнь навсегда. В том, что изменит, я не сомневался, и в том, что навсегда – тоже, но я смотрел на это отнюдь не так радужно, как Эсвель. Он отказывался говорить, где спрятал маяк, его пытали, единственное, что удалось из него выжать, так это то, что он где-то в поясе Радор. Да только искать что-то в Радоре все равно, что искать иголку в стоге сена. Мы пытались проследить маршрут его корабля, но он же Навигатор – он запутал следы. Эсвель был уже немолод, а мы, скажем так, несколько переборщили. Если ты видел его останки, то ты понимаешь, о чем я говорю.

— Я думал, это были грабители могил.

— Вряд ли они сильно изменили картину.

Сентек в некоторой озадаченности смотрит на Нисвенда и проводит рукой по волосам, на пальце блестит кольцо. Оно появилось у него после приезда с Желтой земли, я еще спросил, откуда он его взял, а Сентек только отшутился, что ограбил одного мертвеца. Кажется, теперь я знаю, кого именно. Не одного меня привлекает блеск золота.

— Покажи, – приказывает Бог.

Сентек вытягивает руку.

— Кольцо Эсвеля. Он привез его с Та-Нечер. Как видишь, они не так уж сильно от нас отличаются, тоже уважают металл Царей. Ты взял его в награду за проделанную работу?

— Что-то вроде того.

— Ты слишком дерзок для простого художника, Сентек из Храма Даран, – неожиданно говорит Бог. – Кто ты на самом деле?

— Тот, кто я и сказал, – Сентек кланяется, – всего лишь художник, который верит в чудеса.

И, наплевав на этикет, Сентек разворачивается и уходит.

— И этот верит в чудеса, – мрачно произносит Великий Бог Нисвенд Баш и исчезает, чтобы навсегда забыть этот разговор и погрузиться в безвестность еще на десяток веков.

Запись заканчивается. Я смотрю в темный экран, жестом убираю его и упираюсь взглядом в древнюю фреску, изображающую ежегодное восхваление Богов Анима. Конечно, я смотрю на нее, но совершенно ее не вижу.