Странник

Так я выяснил, что шесемт – это своего рода племя или тайное общество, за пределами которого членам общины запрещено заводить длительные контакты. Канитар никогда не рассказывала, как они делают свои предсказания или заговоры, каким образом это работает, и работает ли вообще, но про бытовую сторону жизни шесемт говорила много. Шесемт постоянно путешествовали по Альрату и даже по Желтой земле, но все время держали связь с основным своим центром, где он находится она, конечно же, не сказала. Иногда шесемт устраивали большие собрания, но чаще Канитар просто встречалась с тем, кто был выше ее во внутренней иерархии, отдавала ему деньги и получала назначение в новый город. Ее мать и отец тоже были шесемт. Их родители тоже были шесемт. Чем-то все это напомнило мне Морна. Я рассказал о нем и о Миртес, которая к тому времени уже вышла за Вейта Ритала. Ну и про себя, конечно, рассказал: про проклявшего меня отца, больную мать, бестолкового среднего брата и умного младшего.

– Было сразу заметно, что ты очень необычный человек, – сказала она. – Но, честно говоря, твои знакомства интересовали меня меньше всего.

– А у тебя, наверное, от поклонников отбоя не было среди твоих шесемт? – не удержался я.

– У меня даже почти был муж, – она улыбнулась.

– Вот он, наверное, расстроился.

– Порасстраивается и перестанет, – Канитар пожала плечами.

Может показаться, что в этом диалоге скрывался тайный упрек, но это было не так. Я не был чудовищем, которое совратило юную деву, а теперь отказывалось оформлять отношения. Дело в том, что бедняки на Альрате женятся только тогда, когда это необходимо. В основном, это происходит, когда появляется какое-то имущество, которое можно передать по наследству, и вот тогда уже следует пойти в храм и под бдительным оком жрецов официально оформить свой союз. Если же ничего за душой нет, то и тратить деньги на обряд бессмысленно, так что есть и такие, кто живет не по одному десятку лет, рожает пятерых детей, а все еще не имеет статуса мужа и жены. Богатым и знатным вроде Морна и Миртес такая свобода нравов и не снилась, там, подержавшись за руки, уже следует нестись в храм, чтобы не пошли кривотолки. Кстати, ни одному, ни второй я ничего не рассказал о Канитар. Мне казалось, что это совершенно их не касается. Миртес была беременна, Морн учился – их не особенно интересовали мои злоключения, а когда мы все-таки встречались, то я предпочитал слушать, а не говорить.

В отсутствии ночных похождений мое финансовое благосостояние значительно укрепилось, и я даже смог отдать Морну часть долга, хотя он и отнекивался. Канитар устроилась в магазин продавцом и пользовалась огромным успехом у знатных дам, потому что могла безошибочно подобрать идеальный наряд для каждого случая. Конечно, она мухлевала, как выяснилось некоторое время спустя, Канитар на полном серьезе могла читать мысли других. Конечно, мы договорились, что она никогда не будет этого проделывать со мной. Конечно, она хитро улыбалась, когда обещала мне это. Она была остроумной, иногда язвительной, часто смеялась, не жаловалась на трудности и лишения, которые были частью нашей жизни. Поначалу я пытался ее нарисовать, но у меня все равно ничего не получалось. Со временем я бросил эту затею. Зачем нужна копия, когда каждый день ты можешь наслаждаться оригиналом?

Мы любили друг друга. Мы были счастливы. Мы прожили бы вместе до конца наших дней.