Странник

Сентек

Был уже, наверное, полдень, когда я проснулся, потому что солнце ярко светило сквозь мое единственное окно. Я был один, Канитар исчезла. Я резко сел на кровати и зачем-то огляделся по сторонам, хотя в моей маленькой комнате при всем желании было негде спрятаться. Не осталось ни следа ее присутствия, кроме смятой постели и моих воспоминаний.

Я задумался. Что было не так? Почему она ушла? В голову ничего не приходило, я перебирал воспоминания о прошедшей ночи, точнее о раннем утре, и не мог найти ничего, что заставило бы ее вот так исчезнуть. Наоборот, большей причины остаться, чем то, что между нами было, сложно себе представить. Я оделся и выскочил в переулок. Тишина, глухие стены и несколько дверей. Я начал стучать во все подряд. Мне открывали, слушали мои вопросы о Канитар, пожимали плечами и закрывали двери перед моим носом. Тот же сценарий повторился и на соседних улицах. Вообще, в этом районе никто никогда не отвечает на вопросы. Здесь можно среди бела дня нести окровавленное тело, и все будут отворачиваться, старательно делая вид, что ничего не происходит. Ладно, попробуем по-другому. Я отправился в то место, где она в последний раз вела прием – пусто, пошел по адресу связного, которым пользовался уже дважды – снова никого. Я сел на ступеньках дома и задумался. У меня появилось отвратительное чувство, что меня использовали. Не знаю, как именно, но другого объяснения у меня не было.

– Ладно, – вслух произнес я, – если хочешь поиграть в прятки, давай поиграем.

Тем же вечером я обошел все притоны, кабаки и бордели, которые знал, и потрудился, чтобы каждый их обитатель был в курсе того, что я ищу шесемт. Не Канитар, а вообще любого шесемт.

Под утро, достаточно пьяный, чтобы не чувствовать ноющей боли разбитого сердца, но недостаточно пьяный, чтобы упасть замертво, я вернулся домой и решил ее нарисовать. Я достал бумагу, заточил карандаши и принялся за работу. Это было ее лицо, ее волосы и даже ее глаза, но получилась у меня не она, а кто-то другой. У женщины на портрете было лицо Канитар, но она не была Канитар. Я, который с одного взгляда мог ухватить суть человека и передать ее на бумаге всего несколькими линиями, не мог нарисовать женщину, с которой провел ночь. Я разорвал портрет на мелкие клочки. Мне не нужен ее рисунок, мне нужна она сама.

Очередной шесемт появился в Ландере только через месяц. Все это время я работал как проклятый и нарисовал сотню зайцев и перепелок, пользовавшихся небывалым спросом в связи с открытием охотничьего сезона. Как только я узнал новый адрес, то сразу же отправился туда, но на этот раз пришел заранее и в очереди оказался вторым.

Этот шесемт был седовласым мужчиной лет шестидесяти.

– Мне нужно найти человека, – сказал я и положил на стол деньги.

Он жестом велел мне вытянуть руку, коснулся ее, некоторое время посидел с закрытыми глазами, а потом бросил:

– Ах вот ты, значит, кто..

– Кто? – мрачно спросил я.

– Тот самый, из-за кого ушла Канитар.

Почему-то на меня навалилось чувство вины, хотя совершенно не было понятно, в чем именно я виноват.

– Где она? – спросил я.

– Уехала.

– Куда?

Шесемт пожал плечами, но было в его жесте что-то неуверенное, знаете, такое, что предполагает возможность продолжения беседы. Я положил на стол еще несколько монет, благо деньги у меня на тот момент водились. Шесемт задумчиво смотрел на монеты, я положил еще одну.

– Арким, – произнес он, – она уехала две недели назад. Возможно, она еще там. Больше я ничего не знаю.

Мне и этого хватило.

Арким находился в одном из северных номов, это был небольшой городок, про который Боги вспоминали раз в несколько сотен лет, да и то случайно. В нем не было совершенно ничего примечательного, и мне было сложно понять, почему Канитар уехала именно туда. Возможно, для нее этот город имел какое-то особое значение. Как бы то ни было, добраться туда из Ландера было не так просто, сначала нужно было лететь на каре до одного из крупных городов, а потом каким-то попутным транспортом добираться до Аркима. У меня бы не хватило денег даже на то, чтобы туда доехать, не говоря уже о том, что в Аркиме мне тоже нужно будет провести какое-то время. К тому же пора было вносить плату за мое жилье, а комнатушка была слишком удачным вариантом, чтобы от нее отказываться. В общем, пришлось мне занимать у Морна. Он в то время учился в семинарии, с утра до вечера корпел над учебниками, так что общались мы мало. Мне пришлось полдня слоняться у его дома, потому что он не отвечал на звонки. На его робкий вопрос, зачем мне такие деньги, я коротко ответил, что просто надо. Рассказывать ему о Канитар я не имел ни малейшего желания: когда ты влюбился в шесемт, потомственный жрец Анима – последний, с кем ты этим поделишься. В общем, Морн вытряс свою свинью-копилку, и я стал счастливым обладателем существенной денежной суммы. Я оплатил аренду комнаты за два месяца, собрал свои принадлежности для рисования, взял сменную одежду и запасную обувь – собственно, весь свой гардероб – и отправился на вокзал, где купил билет на первый же кар, который летел на север.

До Аркима я добирался два дня, ночевал на вокзалах, у дорог в ожидании попутного фермерского грузовика, в каком-то городе просто спал на улице. Пришлось потратить деньги на теплую одежду, потому что экваториальный Ландер остался далеко позади. И вот я, наконец, оказался в Аркиме. Городок был не из интересных: в центре площадь, на которой стоял какой-то пятисортный храм, тут же расположился базар и лавки для тех, кто побогаче, дальше следовал богатый район, потом бедный район, каждый состоял всего из нескольких улиц. Я остановился посреди главной площади, поставил на мостовую свой нехитрый багаж и начал думать, что мне делать дальше. Впрочем, решение было совершенно очевидным. Я сразу же понял, что площадь – это место, где хотя бы раз в несколько дней бывает каждый горожанин, если он вообще умеет ходить. Канитар ходить умела, так что мне следовало просто находиться здесь и наблюдать. Была возможность совместить приятное с полезным. Я пожал плечами и отправился устраивать свою жизнь в Аркиме.