Странник

Сентек

Той ночью нас почти пинками подняли с кроватей, загнали в гробницу, кто в чем был, и запретили из нее выходить, пока все залы не будут закончены. Нам дали всего семь дней. Если через три дня половина оставшейся работы не будет сделана, нас расстреляют и приведут более сговорчивых мастеров.

Вейт Ритал подложил мне еще одну свинью – так некстати помер, никого не предупредив.

— Урод, – сообщаю я его очередному изображению, которое как раз заканчиваю.

Я уже использую обычные краски, а не те, которые содержат перемолотый жард, потому что времени на их приготовление у меня нет. У меня вообще нет времени. Я не знаю, какие усилия мне нужно приложить, чтобы даже за семь дней закончить Зал Почтения. Хорошо хоть, что я не единственный художник, и остальные залы отдали другим. С последним залом, Залом Вознесения, у нас проблема – его еще только начали вырубать в скале. Семь дней.. Два уже прошло. Я закуриваю очередную аваго, хотя голова уже трещит. Я почти не сплю, так, проваливаюсь в забытье на несколько минут, а потом работаю дальше. На спине кровавые следы от настила, руку сводит, пальцы дрожат, и мазки кисти получаются неровными и размашистыми. Но потолок я уже почти закончил. Потом будут четыре стены. Там дело пойдет проще, можно пустить у пола и потолка широкий орнамент, а расписывать только середину, возьму старый стиль, рисовать буду без набросков, а по живому, даже не исправляя, если что-то получится не так. У меня на это всего четыре дня, последний день мы все оставляем для Зала Вознесения, десять художников будут расписывать его одновременно без единого плана. Представляю, какая чушь собачья из всего этого получится.

Через три часа я заканчиваю потолок и наконец-то спускаюсь. Ноги меня не держат, что не слишком хорошо, потому что остаток времени мне предстоит провести стоя. Напиться, упасть замертво и заснуть.. Я начинаю геометрический орнамент, простой и не слишком Царский. Дело идет быстро, потому что рисунок примитивный, хоть малярной кистью шпарь. Надо бы это поручить какому-нибудь подмастерью, да только где его возьмешь.. Отчего же ты так удачно помер, Вейт? Неужто дорогая Миртес до тебя все-таки добралась? Или ты упал с лестницы и свернул себе шею? Или подавился рыбной костью? Или подцепил простуду, и тебя недостаточно хорошо лечили? Нам никто не сказал, что случилось. «Царь умер, на Альрате траур, а теперь идите и доделывайте гробницу, и чтобы к похоронам от нее глаз было не оторвать». Если я когда-нибудь вернусь на Альрат, то обязательно загляну к Великому Богу Вейту Риталу и расскажу, чего мне стоило его последнее пристанище. Раздается оглушительный грохот, из соседнего Зала Вознесения, того самого, который еще предстоит доделать, в Зал Почтения врывается ураган каменной пыли. Эта пыль тут же липнет к еще не высохшей краске, покрывая ее бледно-желтой пленкой. Плохо. Придется перекрашивать. Это вызывает у меня такое раздражение, что я почти не замечаю, что вслед за грохотом наступает гробовая тишина, оглушительная после бесконечного рева камнедробилок и отбойных молотков. Пыль оседает, я стираю ее с лица и наконец-то могу разглядеть, что вход в Зал Вознесения завален камнями. Я в нерешительности смотрю на эти куски скалы. Сколько человек было внутри? Двадцать, а может и больше. Камнетесы, штукатуры, подсобные рабочие.. Я знаю здесь каждого.

— Эй! – кричу я, и мой голос отражается от сводов гробницы.

Мне никто не отвечает. В зал вбегают люди, о чем-то говорят, размахивают руками, спорят, а я перестаю смотреть на камни и обреченно разглядываю кусок стены, который мне придется перекрашивать.

Завал решают не разбирать, но залов в гробнице должно быть пять, по-другому и быть не может, поэтому Зал Почтения разделяют на две части, для чего посередине возводят стену. Расписанный потолок не трогают, поэтому именно в Зале Вознесения оказывается та часть, которую я рисовал красками из жарда. Пусть «небо» над телом Великого Царя искрится и сияет. Я продолжаю рисовать свой орнамент, не сильно беспокоясь о качестве. За день я заканчиваю и верхнюю, и нижнюю часть того, что теперь осталось от Зала Почтения. Потом начинаю середину, в которую мне каким-то образом нужно утрамбовать всех Великих Царей Альрата, которым Вейт Ритал выказывает почтение. Припоминая покойного Великого Царя Бетхара Сефриса, которому так и выказывает почтение Благословенный Морн, я беру за образец искусство того времени и просто рисую огромную фигуру Вейта, а перед ним целый ряд одинаковых фигур, похожих не на людей, а на вырезанных из бумаги кукол с неестественно поднятыми руками. Знай себе рисуй одно и то же, да не забывай имена подписывать красивыми буквами. Вейт мне удается на славу, настоящий Царь, устрашающий, величественный. Я рисую вокруг него атрибуты власти – два Царских скипетра, даже булаву ему пририсовываю, чтобы покойный выглядел воином. Всего-то четыре года правил, а посмотреть на эти стены, так все сорок и очень насыщенных событиями.