Странник

Миртес

Морн сидит напротив, глаза опущены, пальцы лежащих на столе рук крепко сжаты. За последний год он располнел, черты лица стали расплывчатыми и невнятными. Он ежится под моим взглядом, мне это нравится, и в то же время вызывает раздражение. Я что чудовище с двумя головами? Или он от моего взгляда превратится в камень?

— Смотри на меня, – приказываю я.

Он поднимает затравленный взгляд. И снова это двойственное ощущение. Ты видишь девчонку, с которой играл в детстве? Нет, ты видишь Великую Царицу Альрата.

— Морн, – я решаю разрядить обстановку, – ну перестань. Не сиди как на светском вечере.

Я откидываюсь на спинку кресла. Мы в одной из моих приемных. Я в отличие от Вейта предпочитаю баланс роскоши и делового стиля, поэтому золото здесь только в виде статуй и рам, обрамляющих картины Сентека. Все остальное выдержано в теплых пастельных тонах. Не люблю, когда посетители не могут сосредоточиться на беседе из-за того, что пялятся на стены.

— Прости, Миртес, – он кашляет. – Я просто снова чувствую себя виноватым.

Да ты все время чувствуешь себя виноватым! Тебе так удобно, быть сразу виноватым за все на свете и из-за этого не принимать никаких решений.

— Все в порядке, Морн, – я сочувственно киваю.

— Прости, что не сказал тебе..

Ты снова ничего мне не сказал.

— .. не знаю, почему..

Потому, что ты кусок дерьма.

— .. прости меня..

Конечно, извинись еще раз, вдруг это как-то мне поможет.

— Все в порядке, – повторяю я. – Я все понимаю.

Хотя мне сложно это понять.

— Ты принес то, что я просила?

Он кивает, потом, словно нехотя, кладет на стол информационный чип.

— Миртес..

Да, да, да, Миртес, обещай мне, что не причинишь вред Алетре.

— Конечно, Морн, с ней будет все в порядке.

Я не слышу облегченного вздоха, но его лицо очень красноречиво меняет свое выражение.

— Спасибо, – говорю я. – Ты мне очень помог.

Ну еще бы, кто же, кроме тебя, смог бы проникнуть в тайные подвалы храма Аним и достать эту запись? Тут уж без иронии, кроме Морна никто бы мне ее не принес.

— Прости, – Морн отворачивается, – снова я повел себя как трус.

Он вспоминает то, что случилось два года назад. Зря.

— Как он? – спрашиваю я.

Морн пожимает плечами.

— Да разве поймешь?

Не дури мне голову, Морн. Я выжидательно молчу.

— Уже не тот, кого мы знали, – выпаливает Морн, встает и выходит из приемной.

Я провожаю его взглядом, но не останавливаю. Иди, насладись чувством вины. Если бы я не читала всю его переписку с Сентеком, то я бы его остановила и заставила все мне рассказать. Да только зачем? Сейчас у меня нет времени, чтобы продираться сквозь мутные рассуждения Морна. Я смотрю на чип как на ядовитую змею. Конечно, я возьму его, уйду в личные покои и посмотрю, что там записано, но меня не покидает ощущение, что как только я это сделаю, жизнь разделится на «до» и «после». Знаете, есть такие моменты. Их всегда чувствуешь. Я беру чип, кладу на ладонь и словно бы взвешиваю. Ну-ну. Какие ты хранишь секреты? Что ты мне расскажешь? Я поднимаюсь, запираю дверь на замок, и это знак слугам, что я не буду сегодня никого принимать. Потом я прохожу вторую приемную, третью, четвертую, промежуточную комнату, которой так и не дали названия, и наконец-то оказываюсь на своей суверенной территории. Я вставляю чип в планшет и вывожу изображение на стену, которая специально для этих целей оставлена белой.

Я вижу Аним, пока еще пустой, сверяюсь с длительностью записи – четыре часа. Слишком долго, чтобы смотреть ее в режиме реального времени. Я включаю перемотку. Аним, Аним, жрецы в тогах, сначала несколько, потом целая толпа, которая бегает как муравьи по коридору Святилища. Надо же, какое оживление, хотя ни одного посетителя. Вот их становится все больше и больше, и вот они собираются у одной из дверей. Я узнаю расположение. Это дверь к моему отцу, Раксу Гриалу. Умно. Я останавливаю перемотку, включаю звук.

А вот и Вейт, у него на руках ребенок, естественно, Таал Ламит, его сын. У Вейта торжественный вид, он просто великолепен в своих золотых Царских одеждах. Жрецы перед ним расступаются. Вейт подходит к Святилищу моего отца. Один из жрецов открывает перед ним дверь. Вейт с Таалом на руках заходит внутрь. Ракурс меняется, теперь мы внутри Святилища. Вейт стоит в центре, но к статуе отца он не подходит. Жрецы стоят полукругом у двери. Немая сцена длится несколько минут.

— Достаточно? – наконец, спрашивает Вейт.

— Да, мой Царь, – отвечает Тамирн, Верховный жрец Анима, доставшийся Вейту в наследство от Лаира Тарта.

Таал на руках Вейта начинает ерзать. Вейт неуклюже пытается его успокоить. Само собой, ничего у него не получается, и ребенок начинает кричать.

— Ну тише, тише.. – лопочет Вейт.

Даже с ребенком справиться не может, что уж говорить об Альрате. Таал Ламит тем временем разрывается от крика. Мне почему-то приходит в голову, что у него великолепные голосовые связки. Голос будет такой, что впору на плацу командовать без микрофона. Я криво улыбаюсь. Вейт, тем временем, поспешно выходит из Святилища отца, так его и не вызвав. Ракурс снова меняется. Жрецы в коридоре низко кланяются, а Тамирн объявляет:

— Великий Бог Ракс Гриал избрал наследника Альрата. Волей Великого Бога Ракса Гриала после Великого Царя Вейта Ритала на трон Альрата взойдет Великий Царь Таал Ламит.

Наследник трона вдруг затихает, как будто понял, что только что произошло, а Вейт.. На его лице появляется широкая улыбка, такая искренняя и открытая, которой я не видела у него с самого детства.

Запись заканчивается. Я выключаю планшет. Несколько минут я просто сижу в кресле, потом подхожу к потайному шкафу, в котором храню вино, и наливаю себе бокал. Я делаю окна прозрачными и наслаждаюсь прекрасным видом: на небе отблески уходящего заката, а землю уже окутывает полумрак. Я делаю небольшой глоток вина. Не понимаю, когда вино пьют залпом. Как при этом можно почувствовать его вкус?