Странник

Вряд ли мою дрему можно назвать сном, скорее, мучением. Утром приходит сотрудник посольства, он приносит фотографии в конверте. Я неторопливо их перебираю. Лица альратские, ничем не примечательные. В основном это члены экипажей торговых кораблей или просто искатели приключений, решившие попытать счастья в другом мире. И вот я вижу его. Лежит на циновке, глаза закрыты, искаженное лицо покрыто испариной, мокрые волосы прилипли ко лбу, но не узнать его невозможно. И, к сожалению, он жив.

— Этот, – я указываю на фотографию.

— Он в одной из городских больниц.

— Мне нужно его увидеть.

— Как прикажет Вдова Великого Царя.

Этот титул за мной сохранили, хоть я и стала женой Морна. Последнее упоминание о Великом Царе Вейте Ритале.

— Когда вам угодно будет отправиться?

— Сейчас.

Если я проведу в этом удушливом мире хоть один лишний день, то сойду с ума. Я отдаю краткие указания слугам, и мы проходим через сад, который уже не выглядит таким очаровывающим, как в первый раз. Только тут я замечаю, что за нами идет Нефис.

— Куда вы? – спрашивает она.

— У меня есть дела, – как можно более миролюбиво говорю я, хотя ее появление меня раздражает.

— Я с вами.

— Тебе лучше остаться.

Мне еще Нефис не хватало, когда я буду вытаскивать Сентека из местной богадельни. Она подходит ко мне и берет меня за руку. Меня внезапно охватывает оцепенение. Я смотрю на Нефис, но вдруг вижу кого-то другого. Это Нефис, но вроде как и не Нефис. Паралич заставляет меня замереть.

— Алетра, возьми меня с собой, пожалуйста.

— Конечно, – отвечаю я, но я совершенно не хочу этого говорить.

Я произношу это против моей воли.

— Спасибо, – Нефис улыбается.

И вдруг я понимаю, что это не Нефис. Ее лицо исчезает, и я вижу другое, похожа на Нефис, но не она. Эта девушка так же молода, но только в ней нет той наивности и беззаботности, всегда отличавшей Нефис. В этом лице есть нечто другое: прищуренные глаза, чуть длинноватый нос, резко очерченный подбородок. Ее бы можно было назвать красивой, если бы не этот отталкивающий взгляд.

— Конечно, ты можешь поехать с нами, Нефис. Какие между нами могут быть секреты? – эти слова просто появляются у меня в голове, и мне ничего не остается, как произнести их.

— Прекрасно.

Губы Нефис не двигаются, этот голос звучит у меня в голове.

Мы садимся в кар, он поднимается, внизу я вижу Некалп с его зловещими кровавыми башнями, широкими проспектами и дворцами, которые не похожи на дворцы. Мы летим к окраине, в сторону возвышающейся на горизонте горы. Кажется, эта гора имеет какое-то священное значение для инсонельмцев, не помню, какое, хотя следовало бы изучить их религию до того, как мы сюда прилетели.

— Что случилось с этим человеком?

Откуда она знает? Я ведь ничего ей не говорила.

— Его нашли без сознания, он так и не пришел в себя. Никто не знает его имени.

Если бы они узнали его имя, то сошли бы с ума. Как и говорил Морн, очень сложно придумать, как фаворит Миртес мог оказаться на Инсонельме.

— Он в больнице? – это уже спрашиваю я.

— В приюте для бедных. На Инсонельме есть такие. Знаете, у них много недостатков, но некоторые их обычаи просто восхищают.

Еще бы. В том же Ландере бедняков просто сгоняют на окраины, чтобы они не мозолили глаза, и забывают об их существовании.

— Это очень благородно, – замечает Нефис.

«Кто ты?» – мысленно спрашиваю я.

«Не сопротивляйся, Алетра, ты сделаешь себе только хуже».

И вдруг я поднимаю руку и провожу ей по волосам. Если бы я могла кричать, то я закричала бы. Но она не разрешает мне кричать.

Кар приземляется во дворе небольшого ветхого здания. Как только мы выходим, мне в ноздри сразу же ударяет запах больных немытых тел. Стен здесь тоже нет, и никто не озаботился тем, чтобы активировать перегородки. Я вижу десятки людей, лежащих на циновках. Некоторые лежат смирно, другие ворочаются и стонут. Выглядят все одинаково отвратительно: больные, неухоженные, грязные.

— Где он? – спрашивает Нефис.

— Нужно подождать, Великая Царевна, его вынесут во двор. Великой Царевне и Царской Вдове не следует переступать порог таких заведений.

— Мы не хотим ждать, – вдруг произношу я, – немедленно отведите нас к нему.

— Возможно..

— Вы слышали, что сказала Вдова Великого Царя? – Нефис улыбается.

На лице Нефис эта улыбка выглядит скромно и невинно, но я-то вижу, как из-под него проступает другое лицо. Улыбка той девушки не столь располагающа, эта улыбка больше похожа на оскал.

— Дайте мне минуту, – сотрудник посольства почтительно кланяется.

«Нам не нужна эта минута, Алетра».

И я отталкиваю его и иду вперед, краем глаза замечаю, как Нефис извиняюще пожимает плечами. Да что ты за тварь такая?

«Не отвлекайся», – и яркая боль вспыхивает у меня в правом виске.

Она еще и мысли умеет читать?

«Я же предупреждала, чтобы ты не отвлекалась. Хочешь еще?»

А я вхожу в Даут. Если снаружи отвратительный запах ощущается лишь отдаленно, то сейчас он окутывает меня с ног до головы. Испражнения, пот, болезнь.. Я буду неделю оттирать от себя этот смрад. Тела лежат без какой-то системы, проходов нет, так что мне приходится петлять между ними, а иногда и перешагивать. Один больной дергается и хватает меня за ногу, я вскрикиваю, отскакиваю в сторону и натыкаюсь на другого. Только каким-то чудом мне удается сохранить равновесие. Но Нефис снова заставляет меня идти. Откуда она знает, куда нам идти? И тут меня осеняет. Все дело в Сентеке! Она почему-то его чувствует.

«Алетра, сосредоточься, иначе ты опять споткнешься».

А я вдруг останавливаюсь как вкопанная. Я поворачиваю голову и смотрю на человека, который лежит слева от меня. С виду он мало чем отличается от остальных: такой же грязный, бледный, больной и вонючий. Но он альратец. Его кожа светлее, и телосложением он отличается от коренастых инсонельмцев. Сентек всегда был франтом, даже когда он был пьяным вдрызг, он каким-то образом ухитрялся одеваться по последней моде, хоть и не всегда вспоминал, какая сторона у рубашки лицевая, а какая – изнаночная. Сейчас на нем пожелтевшая роба. Он без сознания, его глаза закрыты, кажется, он почти не дышит, но все-таки он жив.

— Несите его в кар, – приказываю я.

— Я позову слуг.