Страница 28 из 90
Алисия сосредоточенно кивнула и закрыла глаза. Её сфера пошла рябью и поплыла спустя четыре секунды, а спустя семь — исчезла.
— Тереза, твой черёд. Приступай, — я перевёл взгляд на девушку.
Результат оказался печальным: две секунды до распада. Гидеон и Лин продержались три и четыре секунды соответственно, а вот Готье преподнёс мне тот сюрприз, которого я ждал и опасался одновременно.
Получив команду на старт, парень зажмурился изо всех сил, вцепившись в стол и в технику с упрямством, скажу постфактум, форменного барана. Его сфера, лишившаяся визуального контроля, задрожала, поплыла, начала распадаться, материализовалась вновь — и вдруг стремительно расплющилась в огромный блин, разошедшийся во все стороны бритвенно-острыми лепестками.
Запоздалые вскрики наблюдателей стихли столь же резко, как и прозвучали, когда я перехватил решивший спародировать циркулярную пилу диск тонким жгутом жидкого металла. Считанные мгновения противостояния раскрутившегося блина со ртутью — и то, что осталось от сферы, бесследно исчезло.
— Прерывание, Готье. Сейчас же, — я расслабился лишь после того, как побледневший парень, открывший глаза и оценивший ситуацию, отключил поддержание техники механически.
Ртуть с демонстративной плавностью и ленцой перетекла к моей руке.
— Это, — я обвёл взглядом притихших учеников. — Причина, по которой студентов на практике держат подальше друг от друга, и всегда — под присмотром наставников. И одно из основных правил, с которым вы наверняка неоднократно встречались, но решили предать его существование забвению. Ни при каких обстоятельствах нельзя удерживать технику, над которой вы уже утратили контроль.
— Я не хотел… — пробормотал Готье, сглотнув. В его исполнении это смотрелось настолько несуразно, что даже девушки, чуть не попавшие под удар, вернули на лица немного красок.
— Знаю, — я смягчил тон. — Ты пытался справиться, и это похвально. Но упрямство без понимания границ попросту опасно. И для тебя, и для окружающих.
— Мне жаль, — Готье склонил голову, но не передо мной, а перед соседями «по парте».
Я выждал несколько секунд, прежде чем продолжить:
— Главное тут то, что никто не пострадал. Я ожидал подобного, скажу честно, — я улыбнулся. — Само задание провоцировало вас на такую ошибку. Поэтому я и командовал каждому по очереди — чтобы успеть, если что. И, господа и дамы, от увиденного и пережитого мы, сделав выводы, плавно переходим к первому уроку. Что важнее всего в эрикс-искусствах?
— Стабильность? — Алисия подняла руку.
— Абсолютно верно. Вне зависимости от того, насколько масштабные манипуляции вы можете проводить, насколько быстро или точно это делать, во главе всего стоит стабильность. Нестабильный конструкт — отсутствующий конструкт, — я выдержал паузу, позволяя словам осесть в головах учеников. — А второй фактор? Готье, попробуй предположить.
Парень нахмурился, замешкавшись. Но спустя несколько секунд всё же дал ответ:
— Скорость. Если ты не успел, то всё тоже бестолку.
— И это правильный ответ, — я пару раз похлопал в ладоши. — Итого у нас есть два столпа, на которых мы будем фокусироваться: стабильность и скорость. Это фундамент, над которым вы будете надстраивать масштаб, точность и прочие характеристики своих техник самостоятельно. И начнём мы с самых основных упражнений…
Дальше урок пошёл так, как и должно — спокойно, размеренно и без угрозы для жизни. Я давал упражнения, наблюдал за их выполнением, снабжал студентов советами, исправлял их ошибки — и всё повторялось вновь.
Я не делал ставку на прогресс здесь и сейчас, как было в поезде с Алисией, но даже так мои подопечные прогрессировали семимильными шагами.
А спустя без малого полтора часа мы отработали положенное время.
— На сегодня всё, — я вновь сложил руку за спиной, обратив наглядное пособие по формированию составных фигур в каплю ртути, юркнувшую в рукав. — Домашнее задание — тренировка закрывания глаз с крошечным объектом размером с горошину. Начинайте с секунды, постепенно увеличивая время. И ни в коем случае не поддерживайте конструкт, потеряв над ним контроль. Последствия вы сегодня лицезрели воочию, а кое-кто это сделал даже слишком близко. Вопросы?..
Я ответил на несколько очевидных вопросов, и только после этого ученики начали расходиться. Каждый по итогу меня поблагодарил, и сделал это вполне искренне, а не из-под палки — эффект от урока оказался достаточно ощутимым, чтобы его можно было оценить.
Алисия задержалась последней.
— Это было… сильно, — произнесла она, когда дверь за Терезой закрылась. — Тогда, в поезде, ты как-то иначе держался, Лекс.
— Тогда у меня не было ни аудитории, ни времени на подготовку, — усмехнулся я. — И уверенности в том, что я всё не испорчу, не было тоже. Как у тебя дела? Осваиваешься?
Я открыл дверь, и мы вышли в коридор.
— Да, — Алисия, развернувшись, спокойно кивнула и улыбнулась. — Всё налаживается потихоньку. Подруги, о которых я тебе писала, замечательные. Мы много времени вместе проводим. И Белль помогает в том, в чём может помочь аристократка, не переступая границ…
— Рад за тебя, — я искренне улыбнулся в ответ. — Но если вдруг понадобится помощь — ты знаешь, где меня найти. Или что написать.
— Знаю. И… спасибо, Лекс, — она поймала мой вопросительный взгляд. — За то, что не делаешь вид, будто мы незнакомы где-то кроме чата в приложении академии. Я знаю, что это довольно рискованно.
— А как иначе? — я помедлил, не сообразив сразу, что ещё ответить. А потом решил перевести тему на, как показалось мне, довольно актуальную для простолюдинки. — К слову, ты в порядке в… материальном плане? Стипендии хватает?
Алисия моргнула. Для неё вопрос явно стал неожиданностью.
— О, — она поправила и без того безупречный рукав формы, — всё хорошо, Лекс. Правда. Стипендия для поступивших довольно велика, если оценки не уронить. Для меня она так и вовсе слишком большая. А ещё Белль… нет, род Сориар взял на себя львиную долю моих расходов. Эта форма, планшет, даже коммуникатор — всё от них. Я, наверное, впервые в жизни не думаю о том, как бы где-то сэкономить…
— Это хорошо, — я кивнул удовлетворённо и с искренним облегчением.
— А ты? — блондинка вдруг прищурилась, взглянув на меня неоднозначным взглядом. — Отец больше не угрожает выгнать на улицу?