Страница 2 из 20
Лена работала с ним в одной компании. Лена была моей подругой. Лена, которая пила со мной шампанское, когда у меня случился выкидыш на восьмой неделе. Лена, которая говорила: «Ты самая красивая невеста, которую я видела». Лена, которая три года назад перестала отвечать на мои сообщения, а потом вдруг начала лайкать мои сторис.
Я тогда подумала — занята, работа, семья.
А надо было спросить: почему ты, сука, так пристально смотришь на моего мужа на корпоративах?
В плане было написано: «Сделайте её соучастницей. Не врагом. Соучастницей. Женщины, которые чувствуют вину, раскрываются быстрее, чем те, кто защищается».
Я перечитала это три раза.
Потом взяла телефон. Нашла чат с Леной. Последнее сообщение — пять месяцев назад, она прислала мем про кота, я ответила смайликом.
Написала: «Привет. Как ты? Давно не виделись. Не хочешь выпить кофе на этой неделе?»
Отправила.
И почувствовала, как внутри меня что-то просыпается. Не совесть. Нет.
Азарт.
Вот такой неприятный, зудещий азарт. Как когда ты прячешь подарок и знаешь, что человек его найдёт, но не сейчас, а через три месяца, и он офигеет.
Я улыбнулась в подушку.
Он повернулся во сне, обнял меня за талию и пробормотал: «Люблю тебя, киса».
Я не ответила.
Потому что «киса» умирала в эту минуту. А новая я — та, что скачала план ликвидации — она вообще не знала, что такое любовь к мужчинам, которые едят чужой яблочный пирог.