Истинная

— Мы с командором Торином посмотрели записи с камер наблюдения. Кидан все тщательно спланировал — он затащил ее за стену в конце кровати. В слепую зону.

— Значит, вы знаете, что это сделала она…

— Конечно, знаем, — рыкнул он. — Кэти доползла по полу до ванной. Еще одна слепая зона. Но очевидно, что она ударила его по голове крышкой от сливного бачка. Она буквально размозжила ему мозг так сильно, что официальной причиной смерти записали удушье.

— Если есть запись нападения, какого хера меня тогда ищут за убийство по всем Трем Солнцам? — Вокруг меня закружились тени всех оттенков серого, голова пошла кругом от отчаяния. — Я отказываюсь играть роль в политических играх…

— Запись исчезла, — констатировал он будничным тоном, оставаясь неподвижным, словно только что не разрушил наш единственный шанс вернуться на Землю. — Прежде чем мы успели сделать физические копии для судебного процесса, запись испарилась из каждой базы данных. Как будто ее никогда и не было.

Как будто ее никогда и не было.

Горло перехватило от паники и сжало мертвой хваткой. Земля словно ушла из-под ног. Как бы я ни пытался уцепиться за реальность, она рухнула, похоронив под обломками любые шансы на справедливый суд и надежду подарить Кэти и Грейс лучшую жизнь.

Я резко поднялся, тело повело в сторону, колени подкосились.

Каэль скинул ноги со стола и вскочил.

Его крепкая ладонь обхватила мою шею, силой усаживая обратно в кресло.

— Сядь на свою гребаную задницу, пока тебя снова не вывернуло прямо на меня. А теперь слушай сюда. После того как запись исчезла, у Высшего Суда остались только твои ДНК в комнате, куда у тебя не было доступа, и глубокое убеждение, что предначертанные пары не убивают друг друга. Это убийство, и одних заявлений для доказательства недостаточно, даже если они исходят от командора или от меня.

Я поглубже вжался в кресло, прогибая спину, чтобы уменьшить натяжение горящей кожи вокруг ран.

— А теперь ты сядь на свою задницу и послушай меня. — Я глубоко вздохнул и закрыл глаза, не зная, с чего начать. — У Кэти никогда не было расколотой связи. Она моя и всегда ею была.

Каэль цыкнул.

— Посмотрите на него, какой уверенный и романтичный. Мне глубоко по…

— Кидан заплатил кое-кому, чтобы ее привязали к нему. Хакеру. Ветусианцу.

Каэль наклонил голову и уставился на меня, прищурившись.

— Невозможно.

— Так же невозможно, как проникнуть в имперские базы данных и стереть записи с камер? — Это заставило его заткнуться, и он махнул рукой, побуждая меня продолжать. — Я ходил сегодня к хакеру, чтобы разморозить свой счет и забрать сбережения. Ты знал, что прямо сейчас на Одхейм везут земную женщину? Ее собираются продать в сексуальное рабство в один из подпольных борделей.

Он смотрел на меня, и в его темно-синих глазах не промелькнуло ни тени удивления.

— К нам поступает все больше сообщений о пропавших женщинах. Четыре солнца назад командору Торину удалось сорвать похищение пяти женщин, которых везли в грузовых контейнерах. Рассказывай все, что знаешь. Все. Живо.

— Я видел голограмму этой девушки, — произнес я, тяжело сглотнув при воспоминании. — Ты не представляешь, как она дрожала, Каэль. Она была голая. Ей нечем было прикрыться, кроме собственных рук и ног. Хакер предложил ее мне. Софи. Так ее зовут. Сказал, что если я найду кредиты, он сможет привязать ее ко мне как официальную пару.

— Твою мать. — Он уткнулся лбом в кулак, с силой потирая его, лицо исказилось от напряжения. — Ты хочешь сказать, кто-то взламывает имперскую базу данных и штампует фальшивые связи?

— Именно это я и говорю, — подтвердил я. — Это произошло с Кэти и мной, но в нашем случае хакер упустил одну деталь. Он проболтался, что обычно подбирает женщин, которые изначально предначертаны ветусианцам, не имеющим права служить в гарнизоне Земли.

— Поскольку такие связи никогда не активируются в базе данных, — подхватил он, и его глаза сосредоточенно сузились. — Тебя вообще не должно было быть на этой миссии, поэтому он случайно привязал Кидана к женщине, у которой уже был суженый. Думаешь, это он удалил запись?

— А кто еще? — фыркнул я. — Мы говорим о парне, способном получить доступ к любой информации во вселенной. Если он может взломать имперскую базу, то у него был доступ и к записям сигналов бедствия, которые поступили сразу после обнаружения тела.

— Чтобы уничтожить любые зацепки, указывающие на организованную преступность, и выставить все как убийство из ревности одного партнера другим.

— Я с самого начала говорил, что им нужно было заново проверить наши генетические профили.

Каэль принялся почесывать большим пальцем подбородок, уставившись на носки своих сапог. Он зажмурился и покачал головой, предваряя неизбежное:

— Пожалуйста, скажи, что у тебя есть доказательства.

— Хакер сбежал, — признался я. — Я только сегодня обо всем узнал, но…

— Значит, доказательств нет.

— Но если они перепроверят нас прямо сейчас…

— Тебя разыскивают за убийство, Мелек, — рявкнул он. — Стал бы департамент возиться с тестами для беглого ветусианца, скрывающегося на Одхейме, только потому, что он заявляет, будто какой-то хакер торгует поддельными связями.

— Да заткнись ты и послушай! — крикнул я, тут же покосившись на дверь комнаты. Каэль оглянулся через плечо, и мы оба на мгновение замерли. Не услышав никакого движения, я продолжил тише: — Есть одна работница сферы удовольствий, джал’зарка, я точно знаю, что она у него на зарплате. Я дал ей кредиты, чтобы она пришла ко мне завтра на лечение. Если повезет, она появится.

— Мелек, ты… самый невезучий ветусианец из всех, кого я знаю.

— В последнее время все изменилось, — с усмешкой возразил я. — Моя анам гайл спит вон там, за дверью. И она обо всем знает, Каэль. И про наркотики, и про джал’зарок… и про молодого ветусианца.

В его зрачках промелькнула боль, он стиснул губы и снова отвернулся.

— Что не так? — спросил я.

— Они… в общем, они нашли мою пару.

Я кивнул, понимая, как тяжело ему дается каждое слово.

— Она мертва?

— О нет, она не мертва и умирать в ближайшее время не собирается, — отозвался он, и сорвавшийся с губ смешок так и захлебнулся в сарказме. — Ей восемь лет, Мелек. Девчонка. Сирота. Ее родители и брат погибли во время первой фазы в автокатастрофе. Из родственников осталась только бабушка, которая уже при смерти.