Истинная

Он сел в кресло рядом со мной и изобразил подобие поклона, его глаза сияли все ярче, пока он изучал мои черты лица.

— Вы даже не представляете, какая это честь для меня — встретить земную женщину.

Я издала неопределенный смешок, кашлянув, и метнула взгляд на Мелека, который занял кресло напротив. Неужели он всерьез рассчитывает, что я буду обсуждать сексуальное насилие с парнем, который едва выбрался из своей экзочрева?

Такел взглянул на Мелека, затем снова на меня и кивнул.

— Могу я спросить, согласились ли вы поговорить со мной добровольно?

Заметив, как Мелек приподнял бровь, я кивнула.

— Наверное, это можно так назвать.

— Хорошо. Когда мы переживаем травму, у нас появляется склонность искать ответы внутри себя. Но наше нутро либо безмолвствует, либо там бушует хаос. Обращение за помощью, даже если это просто рассказ о своей истории — важный шаг к исцелению, следующий сразу за осознанием необходимости в этом.

Слишком взрослые слова для такого прыщавого лица.

— Угу.

— Джал’зарка, которая пришла за мной, мало что рассказала о вас. Мне сообщили, что на вас напали?

Снова взгляд на Мелека, бровь все еще поднята.

— Э-э, да. Да, напали.

— Могу я спросить, о какого рода нападении идет речь? Вы готовы поделиться этим? — Он откинулся на спинку и сложил руки на коленях, как любой земной мозгоправ, на его лоснящейся коже застыла самая нежная и обнадеживающая улыбка. — Мы говорим о нападении сексуального характера?

Лицо его оставалось серьезным, но я готова была поклясться, что в слове «сексуального» прозвучало юношеское хихиканье, несмотря на тяжесть темы. Теперь уже Мелек поднял обе брови, сопровождая это ободряющими кивками.

Мои губы разомкнулись. Я прижала язык к деснам.

Это просто смешно.

Этот парень едва дорос до того возраста, когда голос перестает ломаться, и теперь я должна рассказывать ему о частях тела, которые он, скорее всего, в глаза не видел?

— Простите, но я не могу.

— Кэтиии… мы ведь говорили об этом, верно? — укорил Мелек. Он наклонился вперед, упершись локтями в бедра. — Хочешь, я уйду? Я могу подождать прямо за дверью. Не буду подслушивать. Обещаю.

Я опустила взгляд.

— Дело не в этом.

Я медленно подняла глаза и тут же поймала испытующий взгляд Мелека. Когда я выдержала его, кажется, целую вечность, в его глазах что-то смягчилось.

Он кивнул и положил руку на плечо Такела.

— Ты не мог бы подождать снаружи минутку?

— Разумеется, — ответил Такел, поднялся и вскоре вышел из комнаты.

Мелек шумно вдохнул и выпустил воздух бесконечным выдохом.

— Я это так не оставлю, Кэти. Тебе важно с кем-то поговорить, как он и сказал, независимо от кошмаров.

— Проблема не в том, что я против разговора, — сказала я, указывая рукой на дверь. — Но этот парень — ребенок, Мелек. Я не могу рассказывать целителю, который едва старше Грейс, о том, как подонок порвал мне мениск, чтобы я раздвинула ноги. Если есть кто-то взрослый…

— Я не могу позволить себе опытного консультанта, — произнес он, и в его голосе явственно слышался стыд. — Не с моей зарплатой. И даже не с твоей. А я сам попросту не квалифицирован.

— Сколько этому парню вообще лет?

— Семнадцать? Восемнадцать? Не уверен. — Он запрокинул голову и провел ладонями по лицу. — На Одхейме не так много психологов, а тебе нужно выговориться сейчас. Эта планета — не лучшее место для уязвимых душ, и я не позволю тебе здесь угаснуть.

Тишина, воцарившаяся между нами, заставила мой желудок сжаться. Мелек пытался мне помочь, оплачивал все расходы здесь, чтобы я могла откладывать деньги, а я только все усложняла для нас троих.

— Я понимаю, что ты не учился на это, но разве я не могу просто поговорить с тобой?

Услышав это, он снова вскинул голову, а руки его упали на колени.

— Ты сможешь? Вот так открыться мне? Разговор с незнакомцем кажется трудным только до тех пор, пока ты не попробуешь поговорить с кем-то близким.

В животе все окончательно забурлило.

— Все, что я могу пообещать — я очень постараюсь.

Он щелкнул ногтем по резцу.

— Ладно. У меня уже были планы на вечер. Но завтра, когда Грейс ляжет спать, мы с тобой поговорим. Без отговорок.

Пульс немного участился, любопытство взяло верх вместе с чем-то еще, что я предпочла не признавать. Время от времени Мелек исчезал на час по ночам. Куда именно — он никогда не упоминал.

— Что за планы у тебя сегодня?

То, как он вздернул подбородок, выделило зеленые прожилки, змеившиеся в его глазах. Он сел ровнее, и свет из окна напротив подсветил рельефные мускулы под белой тканью.

— Это не мой сеанс терапии, — сказал он, и его мальчишеская ухмылка снова напомнила о его молодости. — К тому же, тебе вряд ли захочется знать, ведь я принадлежу к тем людям, с которыми ты не желаешь иметь ничего общего.

— Ты серьезно до сих пор злишься из-за этого? — фыркнула я. — Я же сказала тебе в ту ночь, что мне жаль.

— Не припомню слова «жаль».

— Ну, я сказала что-то в этом духе. — Я подошла к нему, помедлив меньше секунды, прежде чем положить руку на его предплечье с выступающими венами. — Прости, ладно? Адора невероятно помогает. И все остальные тоже.

Он резко вдохнул, уставившись туда, где я его коснулась. Его взгляд поднялся, а следом и другая рука, заставив мое сердце забиться чаще. Его ладонь медленно потянулась к моей щеке. Мне определенно стоило отстраниться, но я будто утратила равновесие.

Впрочем, это не имело значения.

Его рука замерла, а затем упала вдоль туловища. Мелек встал и отвернулся, моя ладонь соскользнула с его предплечья и ударила меня по боку, но я все равно почувствовала какую-то вибрацию в груди. Неужели я испытываю такое разочарование из-за того, чего мне даже не следовало хотеть?

— Мне нужно убедиться, что ты настроена серьезно, прежде чем я отошлю его. — Он выудил из карманов две баночки. — Ты доверяешь мне достаточно, чтобы позволить обработать эти царапины?

Я вяло пожала плечами.

— Сами заживут.

— Ты продолжаешь их натирать. Я вижу это по каплям крови на внутреннем шве.

— Черт. — Я посмотрела на себя и оттянула ткань, крошечные красные пятнышки подтвердили его слова. — Это потому, что эти проклятые штаны мне слишком велики.

— Мы сходим к портному, когда я буду показывать тебе Одхейм, — сказал он. — А теперь снимай штаны и садись на диван.

— Но…